Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 77 – Джек из тени

Над семидесятитысячной чашей Колизея повисла тишина, что стало слышно, как на ветру хлопают полотнища флагов под куполом. Зрители, судьи, бойцы на соседних секторах — все застыли, не понимая, что только что случилось. Никто даже не заметил удара: казалось, британец просто разбежался, поскользнулся на ровном месте и упал.

Рефери медленно опустился на одно колено возле неподвижного тела, приложил два пальца к вздувшейся сонной артерии на шее Мясника, затем заглянул в его неестественно вывернутое лицо с остекленевшими глазами. Рука бывшего офицера полиции мелко дрогнула. Он поднял побелевшее лицо на стоявшего в центре квадрата Строганова.

— Ваше сиятельство… — судорожно сглотнув, в мертвой тишине произнес судья, и его голос, подхваченный микрофон, громом разнесся по всему стадиону. — Ваш противник… мертв! Перелом основания черепа!

Британский сектор на трибунах оцепенел на три секунды, а затем взорвался диким, яростным ревом. К барьеру четвертого квадрата уже бежали секунданты О’Коннелла, размахивая руками и срывая глотки:

— Протест! Дисквалификация! Это преднамеренное убийство! Русский применил запрещенное плетение высшего ранга! О’Коннелл шел в обычный захват, не было никакой нужды ломать ему шею! Это грязное, немотивированное убийство! Под трибунал его!

Кирилл спокойно и повернул голову к надрывающимся англичанам.

— Он пытался меня убить, — ровным, будничным тоном произнес Строганов.

В чаше арены его спокойный голос прозвучал громче любых криков.

— Чушь собачья! — заорал багровый от ярости старший секундант британца, переваливаясь через каменный бортик сектора. — Дешевая, дебильная попытка оправдать собственное зверство! Гарольд дрался голыми руками по правилам федерации, его осматривали судьи перед выходом!

— Плохо осматривали, — холодно заметил Кирилл. — У вашего покойного чемпиона внутри правого предплечья вживлен скрытый артефактный эжектор. Тонкий клинок в форме длинной иглы, который выбрасывается вперед при характерном изгибе кисти в момент удара в голову.

Секундант мгновенно закрыл рот, его лицо пошло некрасивыми белыми пятнами. Строганов не удостоил его даже взглядом. Он неспешно подошел к распластанному телу О’Коннелла, наклонился, взял обмякшую правую руку британца за запястье и поднял ее вверх, демонстрируя трибунам и подлетевшим вплотную сферическим камерам трансляции.

Затем большой палец графа с силой надавил на малозаметный старый шрам чуть ниже запястья. Раздался отчетливый металлический щелчок. На глазах семидесяти тысяч зрителей и миллионов людей у экранов кожа между средним и безымянным пальцами мертвого британца разошлась, и из скрытой био-металлической полости выскочила игла, покрытая маслянистым налетом концентрированного нейротоксина.

Стадион ахнул. В ложе дома Эскобар Мартина с силой ударила кулаком по ладони:

— Гнида! Вот как эта тварь уложила в могилу брата герцога де Мединасели в прошлом году! На медосмотре списали на разрыв сосудов мозга от удара!..

На трибунах поднялся такой негодующий крик, что английским секундантам пришлось спешно пятиться к туннелю под градом летящих с ярусов пустых бутылок, вееров и огрызков фруктов. Испанцы, французы и итальянцы, чьи родственники и друзья за последние годы калечились и гибли от рук «непобедимого» ливерпульского Мясника, готовы были разорвать британскую делегацию прямо на месте. А в чате прямой трансляции неслось настоящее цунами проклятий на всех европейских языках, поверх которых «Кот-директор» заботливо вывел крупным планом рентгеновский снимок руки О’Коннелла со всеми параметрами спрятанного оружия и химическим составом яда.