Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 76 – Джек из тени

Валерия в ложе побелела, мгновенно открывая досье на планшете:

— Проклятье… Это подстава! О’Коннелл — цепной пес британского синдиката металлопромышленников! Кинетик ударного профиля! За последние три года на официальных аренах Европы он убил четырнадцать человек и двадцать восемь оставил калеками! Судьи специально свели их в первой же схватке, чтобы убрать графа в самом начале!

На песок четвертого квадрата тем временем грузно ступил противник Кирилла. Англичанин представлял собой гору бугрящихся, перекачанных мышц ростом под два метра. Голый по пояс торс был сплошь покрыт шрамами от клинков. Наголо обритый череп лоснился от пота, а глазки под нависшими надбровными дугами смотрели на Строганова с откровенным, глумливым весельем мясника, которому привели на убой хромого теленка.

Кирилл не проявил ни малейшего беспокойства. Подойдя к белой линии, обозначавшей границу боевого квадрата, он отпустил трость, которая так и осталась в вертикальном положении и шагнул внутрь с пустыми руками.

О’Коннелл громко, раскатисто захохотал, ткнув толстым пальцем в оставленную трость:

— Эй, парень, ты забыл свою палку-копалку! Как же ты без нее стоять-то будешь, ваше благородие⁈ Может, тебе табуретку в центр принести, чтоб не упал до того, как я тебя сломаю⁈

Сектор британской делегации на западной трибуне взрывом поддержал шутку своего чемпиона.

Рефери на площадке — поджарый отставной капитан испанской полиции — шагнул между бойцами, подняв обе руки:

— Напоминаю регламент отборочного круга! Разрешено внутреннее усиление Пылью. Запрещено применение любого холодного, стрелкового или скрытого артефактного оружия, а также удары по лежачему после сигнала остановки…

— Мы и так всё знаем! — презрительно сплюнул под ноги судье брит, с хрустом разминая огромные кулаки, вокруг которых уже начало сгущаться багровое марево ударной Пыли. — Не тяни время, мне еще пива выпить охота до обеда!

Кирилл посмотрел на нетерпеливого гиганта, затем перевел взгляд на судью и неожиданно широко, абсолютно искренне улыбнулся, коротко кивнув: мол, не задерживайте джентльмена, он торопится. Рефери, почувствовав исходящий от обоих холод близкой смерти, предпочел не спорить. Он стремительно отпрыгнул назад за белую черту и резко рубанул ладонью воздух:

— Бой!

То, что произошло в следующую секунду, человеческий глаз без специального оборудования зафиксировать не смог.

Гарольд О’Коннелл не был неповоротливым увальнем — вся его напускная грузность оказалась обманкой опытного убийцы. В миг отмашки судьи ноги британца взорвались выбросом концентрированной Пыли, оставив две вмятины на полу. Двухметровая туша буквально смазалась в воздухе, преодолев разделявшие их четыре метра за долю мгновения. Правая рука Мясника шла вперед не кулаком, а прямой жесткой ладонью, нацеленной точно в лицо русского графа.

Граф сделал всего полшага влево, уходя с линии атаки на какие-то два сантиметра — ровно настолько, чтобы пролетающее мимо запястье британца рассекло воздух у его виска. Раздался сухой, короткий щелчок, похожий на звук переломленной сухой ветки.

О’Коннелл по инерции пролетел еще два метра вперед и рухнул лицом вниз прямо к ногам застывшего судьи. Его огромное тело один раз конвульсивно дернулось, пальцы скребнули песок и замерли.