Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 72 – Джек из тени

В казарме младшего курса Императорской Военной Академии на столе посреди спального расположения лежала расстеленная серая шинель. Вокруг нее в три ряда теснились курсанты.

— Семь рублей сорок копеек от третьего взвода! — выкрикнул рыжий сержант, высыпая на сукно горсть серебра и мятых кредитных билетов. — И часы заложил на Сенной, вот еще!

— Записал! Итого две тысячи сто рублей со всего курса! Парни, кто еще⁈

— Да конторы в Питере ставки не берут! — отчаянно крикнул кто-то из задних рядов. — Я утром бегал на Невский к «Братьям Малышевым» и в «Северный куш»! Они как фамилию графа слышат — сразу окошки захлопывают! Говорят, у них лимит рисков исчерпан, боятся без штанов остаться, если Аудитор там всех мордой в пол уложит!

— Плевать на питерских трусов! — усмехнулся парень, поднимая над головой бланк международного перевода. — У меня дядька в Варшаве, перекинем через польский банк напрямую в Мадрид! До тысячи реалов личного присутствия не требуют, проведет несколько ставок!..

Но тем, у кого водились деньги посерьезнее курсантских грошей, такие уловки не помогали. По жестким правилам испанского тотализатора любая ставка свыше тысячи золотых реалов требовала личной верификации того, кто вносил денежные средства или его официального поверенного прямо в кассе Мадрида.

В результате на воздухоплавательном вокзале Москвы творился настоящий штурм. У касс международных линий толпились приказчики крупных сибирских купцов, молодые гвардейские офицеры и столичные биржевые маклеры.

— Почем билет на курьерский до Берлина с пересадкой на Мадрид⁈ — басил бородатый мужик в собольем пальто, тряся перед лицом кассира пачкой ассигнаций. — Три тысячи⁈ Да вы креста на себе не носите, ироды! Вчера по триста был!

— Мест нет, господин хороший, всё выкуплено до пятницы! — огрызался вспотевший кассир. — Могу предложить только грузовой отсек на почтовом отправлении через Кенигсберг, на тюках с пенькой полетите! За две с половиной тысячи!

— Давай на тюках, пес с тобой! — рычал мужик, отсчитывая купюры. — Мне до завтрашнего утра кровь из носу надо пятьдесят тысяч золотом на Кирилла Андреевича поставить, пока испанские дураки коэффициенты не обрушили!

Эта лихорадка накачивала мадридские конторы деньгами с востока до самого вечера. Но ровно в восемь часов пополудни, за четыре часа до закрытия приема ставок перед первым днем турнира, в зале «Каса де Апуэстас» произошло событие, которое заставило замолчать даже самых говорливых скептиков.

Двери главного зала отворились, и к центральному окну кассы прошел сухопарый старик в безукоризненном черном фраке мадридского нотариуса высшей гильдии. За его спиной двигались четверо молчаливых охранников. Нотариус положил перед главным распорядителем доном Эстебаном гербовый вексель Центрального банка Испании и запечатанный сургучом пакет.

Эстебан взглянул на сумму, прописанную каллиграфическим почерком, и его пальцы предательски дрогнули. Он снял пенсне, протер глаза платком и снова уставился в бумагу.

— Один… миллион золотых реалов? — севшим голосом переспросил распорядитель, но в наступившей тишине зала его шепот услышали все. — На графа Строганова?

В зале со звоном упал чей-то бокал. Маркиз де Валлехо подавился дымом сигары и закашлялся, вытаращив глаза на кассу.