Книга Помещица, страница 93 – Инна Дворцова

К вечеру, к нему присоединился Дамиан. Он не садился за стол, а медленно ходил по комнате, заложив руки за спину. Его рана больше не беспокоила, но отголоски ранения магией Тьмы всё ещё отдавали болью.

— Вы описываете сражение, губернатор, — произнёс он наконец, останавливаясь за спиной Михаила. — А нужно описывать преступление. Вы говорите о предательстве гарнизона, а нужно говорить о ереси, поразившей сам Орден.

Михаил отложил перо и устало потёр переносицу.

— Отец Дамиан, император получил то, что хотел: Разлом закрыт, угроза миновала. Он поручил расследование Ордену, чтобы сохранить лицо и не раскачивать лодку. Наш доклад — лишь формальность. Мы должны дать им факты, которые они смогут удобно повернуть и похоронить в архивах. Так работает система.

— Система прогнила, — тихо, но твёрдо ответил инквизитор. — И если мы сейчас промолчим, то станем частью этой гнили. Я потерял там братьев. Они умерли, веря, что служат Свету, а их магистр вёл их на заклание во имя Тьмы. Их смерть требует не формального доклада, а обвинительного акта.

В его голосе прозвучал такая фанатичная ненависть, что Михаил медленно обернулся. Я, стоявшая в дверях с подносом, замерла.

— И что вы предлагаете? — спросил Михаил. — Написать правду, которую глава Тайной канцелярии, барон Риттер, лучший друг покойного Конрада, лично отправит в камин?

Дамиан посмотрел на меня, потом на птичью башню и соек, весело кружащих над ней.

— Бумаги горят, — сказал он. — Голоса же невозможно подделать.

Мы поднялись на почтовую башню. Ветер наверху был чистым и холодным, он пах талым снегом и просыпающимся лесом. Филин ждал нас. На его кожаной перчатке сидела Пеструха, наша лучшая почтовая сойка. Она пережила битву за дом, спрятавшись в самом дальнем углу голубятни, и теперь смотрела на нас умными, любопытными глазами. Сойки, в отличие от кречетов, не просто несли письма. Лучшие из них, как Пеструха, могли запоминать и дословно воспроизводить голос отправителя, передавая не только слова, но и интонацию. Это было редкое искусство, и сейчас оно было нашим главным оружием.

Сначала свой доклад надиктовал Михаил. Сухие факты, номера полков, имена предателей. Голос губернатора, привыкший отдавать приказы, чеканил слова. Сойка безупречно скопировала его, до последней металлической нотки.

Затем вперёд шагнул Дамиан. Он положил руку на грудь, туда, где под рубахой скрывался шрам.

— Записывай, — приказал он птице и заговорил.

Его голос был негромким, но он, казалось, заполнил собой всё пространство, заставив умолкнуть даже ветер.

— «Я, отец Дамиан, инквизитор первого ранга, свидетельствую, что ересь, пустившая корни в Приграничье, произрастает из столицы. Руководит ею триумвират: магистр Ордена инквизиции Конрад, барон фон Риттер из Тайной канцелярии и графиня Клара Полякова. Их цель — открытие Разлома и слияние миров. Я стал свидетелем их ритуала и попытки государственной измены. Требую немедленного ареста и трибунала».

Коротко, ёмко и информативно до ужаса. Пеструха тихо щёлкнула клювом. Запомнила.

— Адресат, — выдохнул Дамиан. — Лично в руки Его Императорскому Величеству. Никому другому.

Филин поднёс птицу к открытому окну.

— Лети, девочка, — прошептал он. — И да хранит тебя небо.

Пеструха сорвалась с его руки и стрелой унеслась в серое небо, унося с собой приговор.