Книга Помещица, страница 90 – Инна Дворцова

Агафья, выполнив свою миссию, без сил рухнула рядом с ним, её сознание, наконец, отпустило её.

Я же повернулась к Михаилу. И весь мир снова сузился до одной точки, до его неподвижного тела. Моё сердце, только что обретшее хрупкое спокойствие, забилось в груди испуганной птицей. Я подползла к нему, боясь дышать, боясь того, что могу не услышать.

Он отдал мне всё. А что, если «всё» — это было буквально всё? Я прижалась ухом к его груди. Секунда тишины показалась вечностью. А потом… тук. Слабый, едва различимый удар. И ещё один. Он был здесь. Он был со мной.

В этот момент Разлом, уже превратившийся в тонкую серебряную полоску на небе, вспыхнул в последний раз. Это была не угрожающая вспышка, а скорее предсмертная конвульсия, последний, тихий выдох умирающего портала. Из этой серебряной нити, словно выплюнутая, выпала тёмная фигура. Она пролетела несколько метров и тяжело рухнула на землю, прямо на неподвижное тело генерала Дорохова.

От удара он пришёл в себя и глухо застонал, его лицо исказилось от боли и удивления. Фигура закопошилась на нём и неуклюже сползла на землю.

Я заставила себя подняться, опираясь на ствол молодого Дерева. Рядом с генералом, который, кряхтя, пытался приподняться на локтях, лежала женщина. Полноватая, в странной одежде — синих брюках и свободной куртке. В её длинные светлые волосы успели запутаться грязь и пепел. Она на мгновение подняла голову, обвела поле боя диким, затравленным взглядом, в котором не было ни капли понимания, где она находится. Её глаза на долю секунды остановились на мне. А затем она рухнула лицом вниз и замерла, потеряв сознание.

И сразу после этого серебряная полоска на небе окончательно исчезла. Словно её и не было.

Небо над головой посветлело. Предрассветная серая дымка сменилась нежно-розовым, а затем и чистым золотом. Взошло солнце. Яркое, тёплое, настоящее солнце без единого фиолетового отсвета.

И этот безжалостный, честный свет обнажил цену нашей победы. Я обвела взглядом поле. Оно было покрыто тонким слоем серого пепла. В этом пепле я больше не видела врагов или союзников. Это был прах сотен людей. Гвардейцы губернатора, ветераны Дорохова, маги, культисты…

Все они стали одинаковой серой пылью под новым солнцем. Среди пепла валялось искорёженные и оплавленное оружие. Ни тел, ни крови. Лишь тишина и пыль.

Я пересчитала выживших. Мой взгляд скользнул по фигурам, разбросанным вокруг Дерева. Агафья, лежащая без сознания от истощения. Дамиан, тяжело раненный, но живой. Михаил, чьё дыхание было едва заметно. И генерал Дорохов, с трудом севший и мрачно озирающий пепелище, на котором полегли все его солдаты. Пятеро. И ещё одна — таинственная гостья из другого мира.

Шесть человек, выживших в эпицентре этой бойни у Разлома.

Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец хлынули из глаз. Это были не слёзы радости. Это были слёзы усталости, горя и осознания. Я посмотрела на восток, где поднималось солнце. Оно заливало своим светом опустошённую землю и молодое Дерево.

Победа не ощущалась как триумф. Она ощущалась как тяжесть ответственности за этот новый, пустой, хрупкий мир.

Я опустила голову, вдыхая чистый утренний воздух.

Мы выжили, и теперь нам предстояло жить, восстанавливая Приграничье.

Приграничье менялось, и я заметила это раньше, чем смогла объяснить. Сначала ощутила ступнями, потом поняла умом. Земля под ногами стала другой, спокойной, глубоко дышащей. Пульсация прекратилась. Снег, даже на северных склонах холмов, начал стремительно таять.