Книга Медовый месяц без волшебства, страница 40 – Нина Тимолаева

— Это высохло. Я снял. Сейчас уберу.

— Куда?

— В шкаф.

Он открыл дверцу, но нижнюю полку занимала коробка, которую они перенесли из малой комнаты. Раймунд придержал стопку и посмотрел на Генриетту.

— Ты хотела эту коробку разобрать?

— Хотела.

Слово прозвучало резче, чем она собиралась. Он не ответил тем же; вынул коробку, поставил на пол, положил полотенца на освободившееся место. От этого стало одновременно легче и хуже. Теперь ее бумаги были на полу, зато полотенца наконец устроились удобно.

— Я сегодня подтвердила ученикам чай девятнадцатого, — сказала Генриетта.

Раймунд выпрямился.

— Всем девятерым?

— Да. И Леокадию хочу позвать, она на следующий день уезжает. Мы ведь собирались.

— Собирались.

Он взял яблоко, повертел в руке. Генриетта ждала следующей фразы и сама приготовила несколько ответов. Что это ее ученики. Что вечер был обещан давно. Что он вчера сказал про возможность отдыхать позже, после курса, а курс нужно сначала закончить.

Но Раймунд спросил только:

— Во сколько?

— Еще не сказала. Хочу с тобой выбрать.

— У меня восемнадцатого ночь. Девятнадцатого днем надо будет поспать.

— Значит, вечером.

— Хорошо. Давай завтра посмотрим, что для этого нужно.

Он откусил яблоко. Кислота заставила его чуть сощуриться, и Генриетта неожиданно улыбнулась. Протянула руку, стерла каплю с его подбородка. Раймунд перехватил ее запястье и поцеловал пальцы.

На мгновение ей показалось, что можно просто подойти к нему, прижаться и не говорить ни о столе, ни о коробке. Он был рядом. Выспавшийся, теплый, с ее яблоком в руке. Она хотела его, и никакая перестановка этого не отменяла.

Из сумки выскользнул край бумажного свертка. Генриетта подхватила его, прежде чем листы упали.

— Мне нужно еще подготовить задания, — сказала она.

— Я не буду мешать.

Раймунд поднял книгу и пошел в кухню. Генриетта села за стол. От миски с прищепками остался маленький круг пыли; она стерла его ладонью, разложила листы. Левое колено уперлось в коробку. Генриетта отодвинула ее ногой, потом передумала, подняла и поставила рядом со стулом.

Первые две задачи дались легко. Для третьей понадобились деревянные мерки. Она поискала их в сумке, в верхней коробке, на шкафу. Потом вспомнила, что оставила в Доме учения. Обычно мерки лежали возле ее стола в маленькой комнате, и рука находила их без мысли. Теперь то, что нужно было на занятиях, она старалась уносить сразу, чтобы не разыскивать дома.

Можно было нарисовать. Она нарисовала. Потом из кухни донесся вопрос, где стоит крупная соль. Генриетта ответила. Через минуту Раймунд попросил сказать, сколько воды налить в кастрюлю. Он готовил ужин и спрашивал совершенно по делу. Она встала, показала, вернулась.

Третья задача не складывалась. Не из-за соли. Она могла бы спокойно попросить его не отвлекать ее следующие полчаса, и он, вероятно, послушал бы. Но за спиной стояла коробка, ее узкий стол был заставлен, а лампу пришлось перенести к ужину на общий. Каждый раз ее занятия начинались с временного освобождения места. Маленькая комната тем временем могла стоять пустой до следующего сна Раймунда.

Генриетта положила перо.

Она согласилась на перестановку. Сама несла коробки. Сама сказала, что лучше унести их, чтобы не мешать ему отдыхать. Это было правдой, но от этой правды стул не переставал цепляться за дверцу шкафа.