Книга Медовый месяц без волшебства, страница 41 – Нина Тимолаева

За ужином она рассказала про веревку. Раймунд засмеялся именно там, где ей хотелось, и потом подробно расспросил, как взрослые люди решаются вернуться к учебе. Она отвечала, увлеклась, показала на куске хлеба, как одна из женщин мысленно отмеряет длину. Он слушал. Не смотрел на часы, не пытался немедленно исправить чужой способ счета.

После еды Раймунд убрал посуду. Генриетта перенесла недописанную задачу на общий стол, к лампе. Когда он вернулся, она не стала прятать лист.

— Мне нужно поговорить с тобой о комнатах, — сказала она.

Он сел напротив.

— Сейчас?

Она посмотрела на часы. Уже поздно, Раймунд несколько раз зевнул, и она сама еле держала глаза открытыми. Ей не хотелось снова сказать первое обидное и потом целый разговор от него отталкиваться.

— Завтра после завтрака. Здесь, в гостиной. Не между другими делами.

— Ты хочешь вернуть мой матрас обратно?

— Я хочу поговорить о том, где мне работать.

— Я же днем не всегда сплю. Можешь пользоваться маленькой комнатой, когда меня нет.

Генриетта посмотрела на свою коробку у стула. В ней лежали листы, которые пришлось бы снова переносить наверх, а перед его сном снова уносить. Раймунд следил за ее взглядом, нахмурившись.

— Давай завтра, — повторила она. — Я не прошу тебя сейчас куда-то переселяться.

Он кивнул, но лицо осталось настороженным.

Генриетта собрала задачи в одну стопку. На этот раз не убрала ее со стола. Подвинула лампу ближе, вернула на место перо, и Раймунд молча отодвинул свой пустой стакан, чтобы освободить ей еще немного места.

На второй тарелке лежали ее тетради.

Раймунд понял это, уже взявшись за край: хотел освободить Генриетте место, куда поставить хлеб, и едва не унес вместе с посудой половину завтрашнего занятия. Она придержала верхний лист. Под ее ладонью остался мелкий отпечаток муки.

— Подожди. Там внизу отдельно вложены задачи. Если рассыплются, я снова буду искать, кому что давала.

Он поставил тарелку на прежнее место.

Вчера они условились поговорить утром. Вечером Генриетта уже не могла смотреть на стол; так она и сказала, без привычного смешка, и они отложили разговор на четырнадцатое сентября, после завтрака, когда ни одному не нужно будет уходить немедленно. Теперь завтрак кончился, а место для разговора еще требовалось расчистить.

Солнечная полоса пересекала половицу и ножку стула. Раймунд посмотрел на ее узкий рабочий стол, принесенный вниз. Наверху он занимал совсем немного места. Раймунд уже открыл рот, чтобы предложить перестановку, но Генриетта сняла тетради с тарелки и прижала к себе.

— Я не хочу еще раз переносить их на подоконник.

— Я не собирался.

— Знаю. Это я вчера переносила. И позавчера. А потом выставила миску на свои записи, потому что у миски оказалось более срочное дело.

Она подняла верхний лист. В углу расплылся круг, захвативший два числа. Он не мог разобрать, что там было прежде, и от этого почему-то особенно захотелось исправить все быстро: принести стол, освободить полку, заменить испорченный лист чистым.

— В маленькую комнату можно вернуть твой стол, — сказал он. — У окна остается достаточно места.

Генриетта смотрела на него так, что он запоздало услышал собственное предложение.

— И заниматься рядом с тобой, когда ты спишь?