Книга Медовый месяц без волшебства, страница 39 – Нина Тимолаева

Потом разговор сам перешел на девятнадцатое число. Кто во сколько освобождается, сколько продлится последняя работа, можно ли прийти на несколько минут позже. Генриетта ответила на все вопросы и, пока люди еще не начали собираться, сказала:

— А вечером я жду вас дома. Я обещала чай после окончания курса и от обещания не отказываюсь.

Женщина из переплетной мастерской подняла голову.

— Всех?

— Всех девятерых. По одному я вас уже достаточно видела над задачами, хочу наконец посмотреть, как вы сидите без карандашей.

— Я без карандаша не умею, — сказал продавец семян.

— Тогда можешь взять один. Но проверять не буду.

— На Круглой улице? — уточнила женщина из пекарни.

— Да. Адрес я запишу. Чуть позже скажу точное время, когда сверим дела с мужем. Вечер оставьте свободным, если можете.

— И пирог будет? Вы нам весной рассказывали про яблочный.

Генриетта помнила, как рассказывала. Тогда впереди было столько времени, что обещание казалось почти готовым угощением. Достаточно лишь дождаться нужного дня.

— Будет что-нибудь хорошее к чаю, — сказала она. — Без задач про доли пирога, обещаю.

Люди засмеялись. Женщина из пекарни попросила написать адрес крупнее, потому что Круглую улицу знала, а нужного дома не видела. Генриетта написала. Ее рука двигалась уверенно. Никакого стыда за приглашение она не чувствовала. Ей хотелось этого вечера еще до свадьбы, когда они с Раймундом выбирали дом и представляли, как будут в нем жить.

О домашнем чае он знал. Кивал, когда она говорила про окончание курса, улыбался ее рассказам об учениках. Девять человек и Леокадия, которой хотелось показать, чем занята сестра, — вместе с ними получится двенадцать. Раньше Генриетта устраивала и такие вечера. Правда, раньше белье само встряхивалось над корытом, щетка проходила по полу, а друзья заранее приносили часть еды. Сегодня она не успела подумать об этом до конца. Люди благодарили, уточняли дорогу, спорили, нужно ли надевать нарядную рубашку.

— Надень ту, в которой тебе удобно есть, — сказала Генриетта возчику.

— У меня все такие.

Он ушел последним, прижимая веревку к боку. Генриетта осталась одна и некоторое время просто сидела за столом. Перед ней были чужие расчеты, короткий карандаш и просторная чистая полоса дерева, на которой не лежало ничего домашнего.

Она закончила проверку двух работ, подготовила лист для итогового занятия. Потом собрала обрезки, закрыла окно и пошла домой.

На улице пахло нагретой пылью и хлебом. Генриетта купила два кислых яблока, одно съела по дороге. У ворот собственного дома замедлила шаг. Раймунд уже должен был вернуться после дневных дел. Ночь одиннадцатого он проспал дома. Вчера спросил, может ли она взять свободные дни позже, и она ответила, что после курса будет легче.

Ей хотелось принести домой сегодняшний смех. Рассказать про палец вместо ограды, показать, как возчик спрятал веревку. Она открыла дверь и увидела Раймунда в гостиной. Он стоял у шкафа с книгой в руке.

— Я тебе яблоко принесла, — сказала она.

Он улыбнулся.

— Тогда я вовремя спустился.

— Ты спал?

— Нет, читал. Наверху тихо.

Генриетта положила яблоко на стол. Сумку поставить было некуда: на ее рабочем месте лежали сложенные полотенца, у стены стояла миска с сухими прищепками. Раймунд заметил ее взгляд.