Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 33 – Марьяша Ришелье

Моник

Он стоит посреди улицы, прижимая меня к себе, и дрожит.

Великий убийца драконов. Циничный генерал. Тот, кто не боится ничего и никого.

Дрожит.

Потому что какой-то мальчишка спел дурацкую песенку. Потому что прошлое снова накрыло волной. Потому что он вспомнил ту ночь, когда его предали.

Дурак.

Как же хочется сказать ему, какой он дурак.

Я поднимаю руку, касаюсь его лица. Провожу пальцами по щеке, по шраму, по губам. Он смотрит на меня — и в его глазах столько боли, что у меня сердце разрывается.

Он не понимает.

Он думает, что я — ошибка принцессы. Сбой проклятия. Неправильная тварь, которая получилась из-за того, что та рукожапая дура не смогла нормально колдовать.

Нет.

Я хочу крикнуть это. Хочу разорвать нитки, чтобы сказать ему правду. Хочу, чтобы он понял наконец.

Я — не только принцесса.

Я — это ты.

Твоя боль. Твоя тоска. Твоё одиночество.

Они были в тебе задолго до дракона. Задолго до башни. Задолго до принцессы.

Ты родился с ними. Носил в себе всю жизнь. Затыкал их. Заставлял молчать. Заталкивал в самые дальние углы души, чтобы не чувствовать, не помнить, не страдать.

А магия принцессы просто вытащила это на свет.

Она дала форму тому, что уже было.

Она сделала меня видимой.

Я — твоя тоска по теплу, которое ты никогда не получал. Твоя боль от предательств, которые ты копил годами. Твоё одиночество, которое ты заливал саке и забивал чужими женщинами.

Я — это ты.

Поэтому я не могу тебе навредить.

Поэтому я всегда рядом.

Поэтому смотрю на тебя и люблю, люблю, люблю — даже когда ты ненавидишь, даже когда бьёшь зеркала, даже когда спишь с другими.

Потому что нельзя ненавидеть часть себя.

Можно только пытаться убить — и не мочь.

Я прижимаюсь лбом к его лбу. Смотрю в глаза. Пытаюсь передать без слов то, что кричит внутри.

Ты не один.

Никогда не был один.

Я была с тобой всегда. Просто ты не видел. Просто ты звал это другими именами — усталость, злость, пустота.

А это была я. Ждала. Надеялась. Верила, что однажды ты поймёшь.

Он смотрит на меня, и в глазах его что-то меняется.

— Моник... — шепчет он. — Что ты хочешь сказать?

Я отстраняюсь. Оглядываюсь — рядом никого. Тёмный переулок, только мы.

Я подхожу к стене, где висит старое, мутное зеркало — кто-то выставил за ненадобностью. Провожу пальцем по пыльному стеклу.

Я пишу.

Медленно. Старательно. Чтобы он прочитал каждое слово.

Я — не только принцесса.

Я — твоя боль.

Твоя тоска.

Твоё одиночество.

Ты носил меня в себе всегда.

Принцесса просто сделала видимой.

Он читает вслух. С каждым словом голос становится тише.

— Моник...

Я пишу дальше.

Поэтому я не могу навредить.

Поэтому я всегда рядом.

Поэтому люблю.

Даже когда ты ненавидишь.

Я отступаю, давая ему прочитать всё.

Он стоит, не двигаясь. Смотрит на буквы, на стекло, на меня.

— Ты... — голос срывается. — Ты хочешь сказать, что всё это время... что ты...

Я киваю.

Он делает шаг ко мне. Ещё один. Падает на колени прямо передо мной, обхватывает мои бёдра руками, прижимается лицом к животу.

Плечи его дрожат.

— Прости, — шепчет он. — Прости меня. За всё. За то, что ненавидел. За то, что гнал. За то, что не видел.

Я глажу его по голове.

Волосы жёсткие, пахнут морем и саке. Самый родной запах в мире.

Он поднимает голову. Смотрит на меня снизу вверх — великий генерал, убийца драконов, на коленях перед своим проклятием.