Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 31 – Марьяша Ришелье

А я сделаю всё, чтобы она заговорила.

Чтобы услышать её голос.

Чтобы она сказала моё имя.

Чтобы однажды — не сегодня, не завтра, но когда-нибудь — мы легли в постель не как проклятие и его хозяин, а как мужчина и женщина.

Я хотел этого.

Очень.

Но хотел правильно.

— Пошли спать, — сказал я, выбираясь из воды. — Завтра новый день. Золото у нас есть. До полнолуния ещё недели три. Надо решить, чем займёмся.

Она выбралась следом, закуталась в сухую простыню.

Я оделся, лёг на футон, похлопал рядом:

— Иди сюда.

Она легла, прижалась, тёплая, пахнущая грушами.

Я закрыл глаза.

И впервые за долгое время заснул спокойно.

Зная, что утром она будет рядом.

Шэйн Лоро

Утро в портовой таверне — зрелище не для слабонервных.

Вчерашние герои дрыхли мордами в лужах пролитого пойла. Рыбаки, успевшие пропить улов, перекрикивались матом через зал. Две девицы сомнительной чистоты делили какого-то купца, зажав его в углу.

А я сидел за лучшим столом, жрал рисовые лепёшки с рыбой и запивал саке, которое таскали бесплатно.

Статус обязывает.

— Господин герой! — подбежал хозяин с очередным подносом. — Ещё саке? Ещё рыбы? Может, девочек?

— Саке оставь, остальное забери.

Он закивал, расставил бутылки и умчался.

Я оглядел зал. На меня косились, шептались, тыкали пальцами. Драконоубийца! Тот самый, что вчера тварь портовую завалил! Герой!

Сколько пафоса.

Но приятно. Пусть. Пусть потешат моё самолюбие. После стольких лет, когда меня проклинали, гнали и боялись, — почему бы не побыть героем хотя бы денёк?

Я отхлебнул саке, довольно жмурясь.

В отражении медного подноса на стене мелькнула тень. Моник. Улыбалась. Сквозь нитки.

— Нравится? — шепнул я. — Смотри, как люди радуются.

Она кивнула.

Я допил саке, налил ещё. Настроение было отличное. Золото в кармане, Моник рядом, до полнолуния почти три недели — можно и расслабиться.

В зале становилось шумно. Подходили мужики, хлопали по плечу, предлагали выпить. Я не отказывался. Пусть.

— Господин! — какой-то пьяный рыбак тряс мою руку. — Вы герой! Вам памятник надо поставить!

— Лучше саке поставь, — усмехнулся я.

Зал грохнул смехом. Кто-то заказал ещё выпивки.

И в этом гвалте, в этом шуме, в этом всеобщем веселье вдруг пробился детский голос.

Тонкий, звонкий, он перекрыл пьяные крики и звон кружек.

— А не тот ли ты драконоборец, которого принцесса Ли прокляла?

Тишина.

Резкая, внезапная, как удар под дых.

Все замерли. Повернулись к стойке, где стоял мальчишка — сын хозяина, лет двенадцати, с метёлкой в руках и любопытными глазищами.

— Ну из песенки той... — продолжил он, не чувствуя, как меняется воздух в зале. — Драконоубийца дракона убил, принцессу из плена он спас, была ночь любви, а на утро она героя того прокляла...

Он замолчал, заметив, что все на него смотрят.

— Чего? Я только спросил...

Я сидел не двигаясь.

В ушах гудело.

Песенка. Твою мать. Песенка.

Про меня.

Про принцессу.

Про ту ночь, которой не было.

Про проклятие, которое сожрало мою жизнь.

— Господин... — хозяин подбежал, замахал руками, утаскивая мальчишку. — Простите, глупый, мамка плохо воспитала, уши надеру...

— Стой, — сказал я.

Голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Все замерли.

— Подойди, — позвал я мальчишку.

Тон парень замер, побледнел, но метёлку не бросил. Хозяин замер рядом, готовый в любой момент закрыть сына собой.