Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 28 – Марьяша Ришелье

Моник.

Она стояла там, в отражении, маленькая, бледная, с нитками на губах. Смотрела на меня.

Я видел её глаза. В них застыла боль. Та самая, старая, которую я причинял ей столько лет.

Она ждала.

Ждала, что я выберу. Ждала, что снова предам. Ждала, что всё вернётся — как раньше, когда я спал с другими, а она смотрела из зеркал и молчала.

— Ну что, господин герой? — староста суетился, подталкивая женщин ближе. — Может, с жены начнём? Она опытная, всё умеет! Или дочка старшая — нежная, как цветок...

Я перевёл взгляд на женщин.

Красивые. Разные. Доступные.

И пустые.

Ни одна из них не смотрела на меня так, как она. Ни одна не стояла бы под когтями твари ради меня. Ни одна не ждала бы годами в темноте, не жалуясь, не требуя.

Я посмотрел в зеркало.

Моник не шевелилась. Только смотрела.

И в этом взгляде было всё: страх, надежда, любовь и готовность снова уйти в тень, если я выберу не её.

— Господин? — староста замер, заметив, куда я смотрю. — Там что-то... в зеркале?

Он обернулся, но Моник уже исчезла.

Я допил саке, поставил кружку на стол и поднялся.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал я ровно. — Но я, пожалуй, в гостиницу вернусь.

Староста вытаращил глаза:

— Как? Почему? Женщины не нравятся? Может, других привести? У меня есть знакомые в...

— Не надо, — перебил я. — Мне одна нужна. А она не отсюда.

Я шагнул к выходу, но на пороге обернулся.

Женщины стояли кучкой, растерянные, не понимающие, что случилось. Староста мял в руках платок.

— Три золотых оставьте себе, — сказал я. — За саке и за... понимание. А десять я уже получил.

И вышел в ночь.

На улице было темно, пахло морем и свободой. Я прошёл пару шагов и остановился.

— Моник, — позвал я в пустоту. — Выходи. Я знаю, ты здесь.

Тишина.

— Не прячься. Я не собираюсь никого выбирать, кроме тебя. Поняла?

Она появилась из тени забора. Маленькая, хрупкая, с мокрыми от слёз щеками.

Чёрные слёзы.

Я шагнул к ней, обнял, прижал к себе.

— Дура, — выдохнул я в её волосы. — Ты думала, я их выберу?

Она кивнула в моё плечо.

— После всего, что было? — я отстранился, заглянул в глаза. — После того как ты под когти лезла? После того как я понял, что без тебя — пусто? Ты правда думала, что мне нужны какие-то бабы?

Она пожала плечами.

Я вздохнул:

— Слушай сюда. И запоминай, потому что повторять не буду. Ты — моя. Одна. Единственная. И никакие жёны, дочери, любовницы и прочие... — я запнулся, подбирая слово, —...не нужны. Поняла?

Она подняла голову. В глазах — недоверие, надежда и такая любовь, что у меня сердце защемило.

— Поняла?

Кивок.

— Тогда пошли в нашу вонючую гостиницу. К клопам.

Она улыбнулась.

И мы пошли.

Обнявшись, по тёмной набережной, под крики чаек и шум прибоя.

Я и моё проклятие.

Шэйн Лоро

В гостиницу мы вернулись затемно.

Хозяин, увидев меня, поклонился чуть не до земли — видимо, слухи о геройстве уже разнеслись по всему району. Саке принёс бесплатно, лепёшек навалил с горкой и даже предложил баню, но я отказался.

— Воды горячей в номер, — приказал я. — И бадью побольше.

— Сделаем, господин! Всё сделаем!

Через полчаса в комнате стояла здоровенная деревянная бадья, пар валил столбом, а я блаженствовал.

Горячая вода. Твою мать, как же я соскучился.

Я скинул пропахшее кровью и слизью кимоно в угол, забрался в бадью по грудь и закрыл глаза. Тело гудело после схватки, мышцы ныли, но вода делала своё дело — расслабляла, успокаивала, смывала усталость.