Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 29 – Марьяша Ришелье

В комнате горела одна свеча. Тихо, тепло, спокойно.

Я открыл глаза и посмотрел в зеркало, висящее на стене напротив.

Она была там.

Стояла в углу отражения, как всегда, смотрела на меня. Чёрные слёзы высохли, но глаза всё ещё были влажными.

— Иди сюда, — позвал я. — Если хочешь.

Она не двигалась.

— Чего застыла? Вода тёплая. Хоть кровь свою чёрную смоешь. Вон, на боку до сих пор пятна.

Она посмотрела на себя, провела рукой по боку, где чёрная кровь засохла коркой.

— И вообще, — добавил я, усмехнувшись. — Вдвоём веселее. Составишь компанию?

Она замерла.

Я видел, как в её глазах борются желание и страх. Хочется — боится. Боится, что я прогоню. Боится, что это шутка. Боится, что если подойдёт, всё испортит.

— Моник, — сказал я тихо. — Я серьёзно. Иди сюда.

Она шагнула.

Из отражения — в реальность. Из тени — к свету свечи.

Стояла у бадьи, маленькая, хрупкая, в этом своём вечном тёмном одеянии, которое было частью её самой. Чёрные пятна на боку, на руках, на шее. Глаза огромные, губы стянуты красным шёлком.

— Раздевайся, — сказал я. — Или ты в одежде собралась лезть?

Она замялась.

— Стесняешься? Меня?

Кивок.

Я рассмеялся:

— Дура. Я тебя в зеркалах столько лет рассматривал. Каждую линию знаю. Иди уже.

Она отвернулась, стянула с себя это невесомое тёмное облако и скользнула в воду.

Быстро, как рыба.

Я подвинулся, освобождая место. Бадья была большая, на двоих хватало. Она села напротив, поджав колени, глядя на меня исподлобья.

Вода потемнела вокруг неё — чёрная кровь смывалась, растворялась в горячей воде.

— Ну вот, — довольно сказал я. — Другое дело.

Я протянул руку, взял мочалку, намылил её и придвинулся ближе.

— Давай помогу. До спины самой не дотянуться.

Она замерла, но не отстранилась.

Я провёл мочалкой по её спине — тонкой, хрупкой, с выступающими позвонками. Такая маленькая. Такая беззащитная. И при этом — сильнее многих.

Чёрная кровь смывалась, открывая чистую бледную кожу.

— Знаешь, — сказал я задумчиво, — я ведь думал, ты холодная. Когда в отражениях была — от тебя таким холодом веяло, что зубы сводило. А ты тёплая. Горячая почти.

Она повернула голову, посмотрела на меня.

— Я рад, — добавил я. — Что ты тёплая.

Она улыбнулась. Сквозь нитки.

Я отложил мочалку, взял её лицо в ладони, повернул к себе. Большим пальцем провёл по ниткам.

— Скоро, — пообещал я. — Скоро снимут. Будешь говорить. Смеяться. Кричать на меня, когда я дурак.

Она покачала головой.

— Что? Не будешь кричать?

Кивок.

— А что будешь?

Она подумала, потом прижала руку к моей груди, туда, где сердце.

Любить.

Я перехватил её руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. Чёрная кровь осталась на губах.

— Я тоже, — сказал тихо. — Только не знал этого раньше. Долго доходило.

Она смотрела на меня, и в глазах её стояли слёзы. Чёрные, но уже не от боли — от счастья.

Мы сидели в тёплой воде, обнявшись, и молчали.

Иногда слова не нужны.

Особенно когда рот зашит красными нитками.

Особенно когда убийца драконов только учится говорить о любви.

Шэйн Лоро

Вода вокруг нас медленно темнела.

Чёрная кровь смывалась с её тела, расплывалась кругами, уходила в пар, поднимающийся над бадьёй. Я смотрел, как открывается её кожа — белая, почти прозрачная, как фарфор. Тонкие запястья, длинные пальцы с острыми ноготками, которые царапали зеркала, когда она пыталась до меня достучаться.