Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 2 – Марьяша Ришелье

— Ты... ты даже не исчезаешь, — шепчет он, и впервые в его голосе я слышу не злость, а что-то похожее на усталость. На тоску.

Я протягиваю руку из осколка. Мой призрачный палец касается его тени на полу. Это всё, что я могу сделать. Сказать: «Я здесь. Я рядом. Прости».

Он отшатывается, будто обжёгся.

— Пошла вон, — цедит сквозь зубы. — Вон!

Я исчезаю. Не потому что он приказал. А потому что вижу — ему слишком больно на меня смотреть.

Я растворяюсь в темноте, чтобы появиться снова. Завтра. Послезавтра. Всегда.

Он назвал меня Моник. В один из таких вечеров, когда был пьян в стельку.

— Даже у твари должно быть имя, — сказал он тогда, кривя губы в усмешке. — Чтобы было кого матом крыть, когда ты снова вылезешь из унитаза или ещё откуда.

Мне понравилось. Моник.

Так меня назвал он. Значит, я существую. Значит, я нужна ему хотя бы для того, чтобы посылать проклятия.

А значит, у меня есть цель.

Я буду беречь его. Даже если он никогда не узнает. Даже если его руки, убивающие драконов, будут снова и снова разбивать зеркала.

Шэйн Лоро

Саке дерьмовое.

Впрочем, другого в таких дырах не подают. Гостиница «Спящий карп» — притон для возчиков и ронинов без гроша за душой. Самое место для генерала без армии, героя без славы.

Я делаю глоток, обжигаю горло дешёвым пойлом и смотрю, как дождь хлещет по саду камней за окном. Камни мокрые, блестят, как шкура дохлой рыбы. Красота, мать её.

Она здесь.

Я чувствую её затылком. Этот холодок, этот запах мокрой травы и груш. Моё личное проклятие, которое забыли запаковать как следует.

Принцесса оказалась рукожопой сукой. Вместо того чтобы снять с меня боль от драконьего огня, она соткала из этой боли живой кошмар. И теперь этот кошмар таскается за мной по всем щелям.

Я не оборачиваюсь. Я знаю, где она сейчас. В старом бамбуковом зеркале, которое здесь вместо нормального стекла. Стоит за моей спиной, сложив ручки, и смотрит.

У неё хорошая фигурка, надо признать. Тонкая, изящная. Если бы не одно «но» — она не человек. И рот у неё зашит красными нитками. Смотреть на это — всё равно что на куклу дамского мастера, которую бросили в огонь, но вытащили.

Жутко.

И от этого ещё больше бесит. Потому что, мать твою, почему ты такая? Почему ты не орда шипящих демонов, которых можно зарубить и забыть? Почему ты молчишь и смотришь, как побитая собака?

— Опять пялишься, тварь? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

Молчит. Я же знаю.

— Нравится смотреть, как мужик напивается? Или ждёшь, когда я подохну, и ты наконец-то развеешься?

В отражении краем глаза вижу, как она качает головой. Нет, мол.

Врёшь. Все врут. Принцесса врала, что будет благодарна. Драконы врали, что сдохнут тихо. А эта тварь в стекле врёт своим молчанием.

Я допиваю саке и чувствую, как злость поднимается изнутри, горячая и привычная. Хорошее чувство. Оно согревает лучше любого пойла.

Встаю, иду к зеркалу. Кинжал привычно ложится в руку.

Она смотрит. Не отводит взгляда. В её глазах что-то странное. Не страх. Не злоба. Какая-то... печаль? Глупая тварь. Печаль — это для людей, у которых есть будущее.

Удар.

Стекло взрывается серебряным дождём. Красиво, чёрт возьми. Как фейерверк в праздник.

— Тва-а-арь...

Я опираюсь рукой о раму, тяжело дышу. Порезал ладонь. Кровь капает на пол, смешиваясь с осколками. Горячая. Живая.