Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 62 – Анна Платунова

— Я мечтал об этом с тех самых пор, как впервые поцеловал тебя.

— Ты целовал обманщицу, — прошептала я, в свою очередь лаская его: проводя ладонями по щекам и пропуская жесткие пряди между пальцами, скользила ими по мускулистой шее к пока еще наглухо застегнутому воротнику. — Мне жаль, что мне не хватило духу открыться. Но я любила тебя тогда и люблю сейчас.

— Я знаю, — выдохнул он, потянувшись губами к моей шее.

Я запрокинула голову, позволяя ему исследовать мою кожу на ощупь и на вкус, закрыла глаза, но и сквозь сомкнутые веки видела, как взрывались и осыпались искрами маленькие фейерверки.

— Я хочу… Хочу посмотреть на тебя, увидеть тебя целиком, — взмолилась я, потому что мне было невероятно мало нас, слишком мало обнаженной кожи, слишком мало прикосновений, в то время как каждый сантиметр моего тела, скрытого тканью комбинезона, плавился и сгорал от неутоленной жажды.

— Сейчас…

Корвин глубоко поцеловал меня, будто извинялся за то, что ему придется ненадолго со мной расстаться, и опрокинул меня на заправленную постель, поднялся и обвел раскрытой ладонью периметр комнаты: поставил заклинание звукоподавления. Он встал над мной, любуясь.

— Не будем торопиться.

Жаль, я не могла видеть себя его глазами — в них было столько любви, нежности и желания, что даже не верилось, что мой прекрасный генерал, такой потрясающий в черном кителе, обтягивающем широкие плечи, с его военной выправкой, с мужественным профилем, умный, сильный мужчина, от которого у меня окончательно и бесповоротно снесло крышу, хочет растрепанную девчонку, покрытую ссадинами. Будь она хоть трижды принцесса. Я так нестерпимо жаждала его прикосновений и ласк, что с трудом дышала.

Корвин опустился рядом с постелью на колени и потянул застежку комбинезона вниз, обнажая сантиметр за сантиметром мое тело. Он сопровождал движение металлического бегунка поцелуями: от шеи к груди, к животу, ниже… Белья под комбинезоном мы не носили; к счастью, артефакты сохраняли чистоту, правда, от синяков не уберегали. Когда Корвин отогнул одну из полочек, его глаза расширились, потому что он увидел пожелтевшее пятно от заживающего синяка на моей ключице и россыпь кровоподтеков на плече.

— Мне не больно… — прошептала я, погладив его по щеке, лишь бы он не передумал, и ужасно смутившись тому, что смотрюсь, должно быть, непривлекательно. — Я выгляжу… гадко?

— Ты прекрасна, Рин, мой маленький воин. — В подтверждение своих слов Корвин осторожно дотронулся губами до каждого синяка, который открылся в разрезе комбинезона. — Кому нужны капризные принцессы, которые ничего не знают ни о боли, ни о любви.

Я выгнулась навстречу его поцелуям. Они, легкие и совсем невесомые, доводили меня до безумия. А уж когда рот Корвина накрыл навершие правой груди и его ладонь бережно, но уверенно обхватила левую, я застонала и невольно, подчиняясь древнему инстинкту, вскинула бедра.

— Так нечестно… — прошептала я. — Ты еще полностью одет! А я…

Я на мгновение представила себя со стороны: полураздетая, с обнаженной грудью, волосы разметались по подушке, щеки раскраснелись, разрез на комбинезоне заканчивается так низко, что Корвину ничего не стоит потрогать меня там, где его осторожные пальцы уже когда-то побывали, чем он и не преминул воспользоваться: он провел по краю распахнутой полочки, подбираясь все ближе, и я с замиранием сердца ждала приближения к потайному местечку, где скопился жар и кружилась воронка желания. Я вскрикнула и откинулась на подушку, когда указательный палец Корвина скользнул во влажную сердцевину, и тут же раскрылась навстречу, чтобы ему удобнее было меня ласкать и гладить.