Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 60 – Анна Платунова

— Вы разве не поговорили? — нахмурился он.

— Мы… не договорили! — Горло сжалось.

Эрик стиснул мои плечи сильнее, чем следовало. Он посмотрел так, как смотрит раненый зверь, не хищный, а благородный и добрый. Вот только что он был переполнен жизненной силой и не сомневался, что этот мир создан специально для него, а теперь он сражен наповал железным болтом в сердце. Уголки губ Эрика опустились.

— Не ходи!

Он, конечно, все понял.

— Я люблю его, — сказала я вместо длинных объяснений, которые все равно ничего бы не изменили, а взглядом умоляла не держать зла. — Ты это хотел услышать? Так вот, прости, Эрик, я люблю его.

Я попятилась, и руки Эрика безвольно соскользнули с моих плеч. Мне нужно увидеть Корвина прямо сейчас, пока я не забыла, что хочу сказать. Наконец-то сжигающие меня эмоции оформились в слова. Надо торопиться!

Дверь в дом распорядителей, скорее всего, заперта, и мне может не повезти с открытым окном столовой, как в первый раз, да и от охранника просто так не избавиться. Хорошо, что хотя бы свет не горел в спальнях: Дирк и Мейна легли отдыхать перед завтрашним испытанием. Надеюсь, что и Корвин уступил башню дозорному и вернулся к себе.

Я разберусь со всем на месте, мне нельзя замедляться, иначе моя решительность, и так шаткая, развеется дымом.

— Стой!

Эрик, оказывается, так и следовал за мной. Он заметил, как ополченец вывернул из-за угла, и схватил меня за талию, оттащил под прикрытие щита, где я скрывалась в прошлый раз. Прижал спиной к деревянной поверхности, навис скалой. Эрик, обычно веселый и жизнерадостный, умудрялся за этой легкостью как-то прятать свою мощь. Я точно впервые заметила, какой он высокий, широкоплечий и сильный. Если он не захочет меня отпустить, я с ним не справлюсь.

Но и сейчас, в самую тяжелую для себя минуту, он оставался моим другом.

— Ты уверена? — только и спросил он и осторожно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по моей задубевшей от холода щеке.

Моих душевных сил хватило лишь на то, чтобы прикусить губу и кивнуть.

— Эй! Есть кто? — гаркнул охранник.

То ли он услышал наши тихие голоса, то ли заметил, что у деревянного щита появились дополнительные тени, которых там быть не должно. Эрик медленно выдохнул. Поглядел на меня так, словно прощался. Но ведь мы не прощаемся, друг мой! Это просто надежда умирает в твоем сердце. Прости, прости меня.

Он оттолкнулся от щитка и вышел на свет фонаря, поднял руки, привлекая внимание охранника.

— Пошел вон! — гаркнул тот, махнув дулом огненного ружья.

Большой опасности в безоружном парне, решившем прогуляться ночью, он не видел, но если Эрик уйдет, я вряд ли проникну в дом: охранник теперь станет куда бдительнее. Эрик искоса взглянул на меня, прижавшуюся к щитку, грустно усмехнулся краешком губ, но улыбка тут же сделалась широкой и нахальной.

— Спорим, не поймаешь! — крикнул он.

Он поднял с земли мелкий камешек и метко угодил им в плечо ополченца, тот зарычал.

— Жаль, вас, говнюков, только на арене можно убивать! А ну быстро в барак.

Эрик нарочито медленно попятился, не опуская рук, а когда охранник двинулся за ним, перешел на бег, уводя его, изрыгающего ругательства, за собой.

— Спасибо, Эрик, — прошептала я.

Бросилась к крыльцу, молясь Творцу, чтобы дверь была открыта. Если она не заперта, я посчитаю это знаком, что все делаю верно.