Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 59 – Анна Платунова

— Нет! — взмолилась я. — А как же наша любовь?

— Я буду любить тебя до конца своих дней, — тихо сказал он. — Но не разрушу твою жизнь.

Я уже плакала, не стесняясь. Если подумать и отбросить эмоции — Корвин прав. Он не жесток, он только хочет меня защитить от разрушительной боли в будущем.

— Ненавижу тебя, — всхлипнула я. — Значит, ты не будешь против, если я выберу в мужья Эрика? Он как раз из знатного рода. Он любит меня, он мой лучший друг.

О Корвин, как же тебе тяжко даже на миг представить меня с другим! Мой генерал стиснул челюсти, отвел глаза и сжал кулаки с такой силой, будто руки уже смыкались на горле Эрика.

Я откинула пряди со лба, решительно вытерла мокрые щеки, поднялась на ноги.

— Мне пора идти. Оставайся здесь, чтобы никто не заметил нас вместе.

Корвин смотрел на меня снизу вверх, он выглядел совершенно раздавленным и разбитым. Не знаю, зачем я добила его вопросом про Эрика. Корвин разорвал мне сердце своей жестокой правдой, а я в ответ разорвала сердце ему.

Я отвернулась и скользнула в открытый люк площадки, поставив точку в разговоре. Но прежде, чем моя голова скрылась под деревянным настилом, Корвин задержал мою руку на краю проема.

— Выживи, Рин.

Я медленно шла по территории лагеря, подставляя лицо холодному ветру. Он высушивал слезы, но тут же выбивал из глаз новые, щеки заледенели, и губы, разгоряченные поцелуями, теперь потрескались.

Я не понимала, что чувствую. Злость? Негодование? Опустошение?

Когда осенняя промозглая сырость проникла под воротник и забралась в ботинки, я сдалась и отправилась в барак. Простуженная и сопливая, я завтра никому не смогу помочь.

Меня встретило сонное тепло и мерное дыхание спящих. В отряде Рианны осталось десять игроков, и хорошо бы после завтрашнего испытания это число не изменилось.

Я направилась к постели. Эрик при моем появлении пошевелился, открыл глаза и закинул руки за голову. Не спал, ждал меня.

— Как?.. — заговорил было он, но я ему помешала закончить: зажмурилась и быстро, чтобы не передумать, прижалась ртом к его рту.

И тут же отпрянула, понимая, что совершаю ужасную ошибку. От Эрика пахло здоровым молодым телом, немного потом и немного гречневой кашей, которую нам давали на ужин. Я почувствовала, что губы у него чуть шершавые, обветренные. И больше… ничего не почувствовала. Я будто играла в бутылочку, как когда-то, в полузабытые счастливые времена, и мне в пару достался Эрик. И если бы выпал Майлз или Вейн, уверена, я испытала бы ровно те же эмоции: ничего кроме дружеской привязанности и мимолетного стыда за то, что я поступаю неправильно и глупо.

— Прости! — шепотом воскликнула я.

Эрик вытаращился на меня, может, пытался понять, не мерещусь ли я ему.

— Рин…

Он приподнялся на локтях и потянул меня за руку, но я вырвалась и вскочила на ноги.

— Прости! — повторила я и бросилась к выходу.

На что я надеялась? Что Эрик просто оставит меня в покое? Потянется и перевернется на другой бок? Он догнал меня у стен барака, развернул и взял за плечи, силясь разглядеть в сумерках, едва разбавляемых сиянием фонарей, выражение моего лица. Я только качала головой, будто повторяла: «Прости, прости!»

— Куда ты идешь? — спросил он, встревоженный моим состоянием.

— К Корвину, — услышала я свой голос и удивилась, потому что не собиралась к нему до этой секунды.