Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 101 – Анна Платунова

— Эрл Грейвуд.

— Наконец-то! — воскликнул он, потрясая бутылкой сидра.

Я только сейчас заметила, какие они все довольные. На столе бокалы и несколько бутылок сидра, пока не открытых: ждали только меня.

— Этот дурачина вытащил меня из постели в пять утра, — с деланым возмущением пожаловался Майлз.

— А нас в шесть, — откликнулась Лейн. — Запиской «Срочный сбор!» Я чуть не поседела, пока мы мчались во дворец.

— Как и я!

Я гневно уставилась на Корвина, а тот, улыбаясь, развел руками.

— Решил дать тебе отдохнуть, пока все собираются. Моя королева чаще думает о государственных делах, чем о сне.

— Так что случилось?

Я сейчас сгорю от нетерпения! Мои друзья переглянулись, улыбаясь, а Эрик заорал:

— Я стал отцом! Сегодня ночью Китти родила мне дочь!

Я закричала, запрыгала, как дите. Зажала рот ладонью и тут же зажмурилась, пряча слезы радости.

— О, Эрик!

Кинулась к другу обниматься. Какое счастье!

— Как себя чувствует молодая мама? — зачастила я. — Как доченька? Как назвали?

Эрик с нежной улыбкой смотрел на меня сверху вниз.

— Отвечаю по порядку. Китти чувствует себя отлично, но сейчас отдыхает. Приказала мне ехать и обнять вас всех, а потом немедленно возвращаться. Дочь…

Эрик мечтательно вздохнул.

— Самый красивый ребенок во всем мире.

— Не сомневаюсь!

— Назвали… Рианной. — Последнюю новость Эрик выдал слегка смущенно и сразу добавил: — Это Китти выбирала имя.

— Чудесное имя, — согласился Корвин.

Он ловко избавил пару бутылок сидра от пробок, янтарная жидкость полилась в бокалы.

Жизнь продолжалась, и в секунды, подобные этой, я не сомневалась, что и у нас, и у Невериона все сложится наилучшим образом. С таким кабинетом министров королевство ждет великое будущее.

Вечером, после долгого дня, когда опустилась ночь и город за дворцовой стеной зажег огни в домах и фонари на улицах, я вышла на балкон. Это было мое время, когда, я знала, никто не потревожит меня: Корвин стоял на страже моего покоя.

Это было время моего неизменного ритуала. Моей личной молитвы…

Я облокотилась на бортик, глядя в темноту.

— Сесилия… — прошептала я. — Кэллум. Эван. Ирис. Дариан.

Лица парней и девушек, навсегда оставшихся молодыми, вставали в моей памяти. Они никогда не повзрослеют, не выйдут замуж, не женятся, не родят детей. Каждый вечер перед сном я вслух произносила их имена. Они навсегда со мной.

— Кейти. Кристиан. Вальтер.

Имена лились грустной рекой.

— Хаммон. — Я не стану делить погибших на достойных и недостойных.

Я завершила, вздохнула, склонила голову.

— Я помню.