Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 63 – Анна Платунова

— Нечестно, — хныкнула я, облизывая губы, и они тут же оказались в его власти.

Корвин углублял поцелуй, будто брал меня и языком, и не переставал ласкать самую чувствительную точку, и я совершенно потерялась в ощущениях, которые сводили с ума, я будто парила в воздухе, чувствуя Корвина везде, каждой клеточкой своей обнаженной кожи, меня обволакивал его мужественный запах, а искры, ставшие такими привычными спутниками нашей страсти, уже не отвлекали от главного.

Корвин прервался лишь для того, чтобы полностью избавить меня от комбинезона. Я задрожала от прохладного воздуха, попавшего на вспотевшие участки тела, и Корвин накрыл меня краем одеяла, еще раз наклонился, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на моих припухших губах, и снял китель. Бросил его на пол. За ним последовала светлая рубашка. Я жадными глазами изучала изгибы его мускулистого тела, запоминала, как перекатываются мышцы под смуглой кожей. Он выглядел еще прекраснее, чем я представляла в своих бесстыдных грезах. Плотно сидящие на бедрах Корвина брюки распирало от желания, и когда он освободился от них одним движением, с явным облегчением, я приподнялась на локтях и прикусила губу.

— Не бойся. — Он осторожно приблизился ко мне и прикоснулся как к пугливому олененку, огладил мои плечи и спустился вниз, к кистям, согревая и приручая. — Если будет больно, если передумаешь, если ты не готова, мы остановимся. Есть много других способов доставить любимой удовольствие.

— Иди ко мне, — прошептала я.

И сама потянулась навстречу, села в постели. Одеяло слетело, но я уже не обращала внимания на прикосновения сквозняка, наоборот, прохлада осеннего воздуха в комнате и жар тела сплелись в такой причудливой комбинации, что будоражили и заводили почти как поцелуи. Я провела ладонью по мускулистому прессу. Поцеловала Корвина в ямочку между ключиц и ниже, в грудь, в живот, я гладила его везде, где могла дотянуться, а он в ответ гладил и целовал меня. Зарычав, он опрокинул меня на постель, и я улыбнулась, лукаво и призывно, и раскрылась перед ним.

— Возьми меня и сделай меня своей, мой генерал…

Вот только вожделение, вспыхнувшее было в глубине темных глаз, снова сменилось нежностью и такой бесконечной любовью, что у меня защемило сердце. Генерал Райдер не хотел играть в эти игры с порабощением и повиновением, он ни в коем случае не хотел делать мне больно, он слишком сильно меня любил.

— Моя девочка…

Он накрыл мое тело своим, согревая, укрывая от холода и всех бед этого мира, я чувствовала себя под защитой, чувствовала себя безгранично любимой, и крохи страха, который присущ всем юным девушкам на пороге взросления, испарились без следа.

Корвин не торопил события, был чутким и нежным, останавливался и дышал вместе со мной, ласкал меня, позволяя привыкнуть, а его поцелуи становились лучшим лекарством от боли. Да разве же это боль? Она уже и забылась через минуту, и вот я сама стала требовательно двигаться навстречу, вскрикивая уже не от слишком острых, непривычных ощущений, а оттого, что с каждым проникновением Корвина глубже и дальше становилось все слаще. Нестерпимо и мучительно сладко.

— Да. Да. Да, — отрывисто шептала я на каждый толчок.

Я закинула ноги на талию Корвина, потому что теперь мне хотелось быть как можно ближе, еще ближе, и еще… Я чувствовала, как мое желание передается и ему. Корвин дрожал, покрытый испариной, он то обсыпал меня поцелуями, то проникал языком в рот, пьяня пряным вкусом, то отрывался, чтобы взглянуть на меня обезумевшими от страсти глазами.