Книга Рыцарь и мотылек, страница 56 – Рейчел Гиллиг

Каменный нетопырь над нами парил и кружил, воркуя «прости» вместо «прощай» уходящей ночи.

Когда небо порозовело и первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, я услышала глухой рокот воды.

— Это… мы уже…

— У реки Тенор, – пробормотал Рори, зевнув.

Дорога в лощине пошла под уклон, потом выровнялась, затем холмы расступились, и я ахнула.

Я никогда не видела такой реки. Стремительной, бурной – совсем непохожей на зловонный застоявшийся родник Ашлина. Река дышала полной грудью, пела, танцевала.

Через Тенор, подобно протянутой руке, был перекинут мост. А за ним маячил…

Город. Шехт.

Дневной свет падал на глиняные крыши, окрашивая Шехт в яркий оранжевый цвет. Даже на расстоянии был виден пар, что поднимался из фабричных труб, водяные колеса, вращавшиеся в реке, и серые знамена, трепетавшие на ветру. Те самые знамена украшали и мост, к которому мы как раз подъехали.

На всех флагах было изображено одно и то же.

Каменная чернильница, до краев полная чернил. Над ней красовался девиз поселения:

Лишь чернила и искусное перо способны явить истину.

Рори спешился у въезда на мост. Там в крашеной будке дожидался путников привратник. На нем была серая одежда, на носу криво сидели очки, а в руке, лежавшей на длинном свитке, незнакомец держал перо. Глаза закрыты, голова бессильно склонилась на плечо – он храпел с присвистом, и от дыхания у него шевелились волоски в бороде.

— Вот поганец, – пробормотал Рори. Он вытащил перо из руки мужчины. Осмотрел его и сунул себе в карман. – Писарь.

Привратник беспробудно спал.

— Писарь!

От неожиданности тот резко подскочил и едва не опрокинулся.

— Я не сплю! – Он повертел головой и, моргая, уставился прямо в ноздри Смоквы. – О боги. – Привратник потеребил пергамент, нервно поправил очки. – Сколько путников? Ох… Кажется, перо куда-то запропало…

— Возьмите мое. – Рори протянул чудаку его же собственное перо и забарабанил пальцами по прилавку. – Двое путников.

— Премного благодарен, – кивнул привратник. Перо заскрипело по пергаменту, выписывая буквы. – Род занятий?

Рори оглянулся на меня, усмехаясь.

— Рыцарь и его дама.

— Хуже, наверное, ты еще обо мне не говорил, – проворчала я, сползая с седла.

— Из того, что ты слышала.

— Вы из Ашлина. – Писарь снова поправил очки. – Вы… вы Провидица. Никогда не видел кого-то из вас так близко. – Его водянистые глаза воззрились на меня, изучая с ног до головы, затем он развернул свиток, взял свою чернильницу и перевернул на пергамент.

Писарь низко склонился над свитком, едва не уткнувшись в него носом.

— Чернила растеклись быстро. Это ведь хороший знак, да, Провидица? И вы тут, у моего моста – знамение от Вещих богов, что ко мне идет добрая весть, правда?

Он говорил с таким жаром, что я невольно отступила на шаг. Натянула на голову капюшон плаща.

— Все может быть.

Привратник испустил долгий вздох.

— Благодарю вас. Слава Вещим богам.

Рори бросил на меня мрачный взгляд.

— Значит, вы не… – я проглотила разочарование, – вы не видели других Провидиц здесь на прошлой неделе?

— В мое дежурство, боюсь, нет.

Рори достал из кармана три серебряные монеты, добавил к ним золотую.

— И ее ты тоже не видел.

Писарь взвесил монеты на ладони и сунул в карман. Его глаза забегали между Рори и мной, затем снова опустились к свитку.