Книга Рыцарь и мотылек, страница 58 – Рейчел Гиллиг

Девиз Ловкого Разбойника.

У меня по коже побежали мурашки.

Писарь вернулся к себе в будку, бормоча, мол, Ярмарка Коулсона по чину ниже остальных поселений. Я посмотрела на руку, куда меня укусил спрайт.

На ладони отпечатался полумесяц из синяков. Но зубы у спрайта были слишком тупыми – он не прокусил кожу, словно бросился на меня вопреки своей природе.

Писарь, поправив очки, наблюдал, как мы с горгульей следом за Рори и Смоквой ступаем на мост.

— Мечи и доспехи – ничто пред камнем, – почтительно поклонившись, огласил он девиз Ашлина, а потом добавил для Рори: – Не забудьте перо.

— Как благородно с твоей стороны, – заметила я, потирая укушенную руку, когда мы двинулись дальше. – Накормить спрайта.

Рори устремил взгляд вперед.

— Рыцари должны быть благородными.

— Ни за что бы не догадалась.

— Насилие – это талант. Как и сострадание. Я предпочитаю второе. По крайней мере, когда дело касается спрайтов.

Народу в такой ранний час на мосту оказалось мало, но каждый встречный, будь то мужчина, женщина или ребенок, таращился на нас с горгульей широко раскрытыми глазами. Некоторые даже останавливались или тыкали пальцем – «Смотри, Провидица!» – и эхо их голосов летело нам вслед.

Я поглубже натянула капюшон.

— Тебе нужна маскировка поубедительнее, – заявил Рори, покручивая ворованное перо в пальцах. – Шехт тесный городок. Людный. Здесь нет благочинных очередей, как в Ашлине. Народ станет липнуть к тебе, как тот жалкий торгаш на Ярмарке. Хочешь совет? – Он резко кивнул в мою сторону. – Сними повязку. Она чересчур приметная.

— Забавно. Кто-то однажды заявил, будто мы лишены различий.

— Одно другому не мешает. – Рори мрачно покосился на проезжавшую мимо повозку. – Сними ее, Провидица.

— Нет.

— Почему нет?

— Нет, и все.

Он потер лицо. При дневном свете, даже с размазанным по векам углем, было видно, какие мешки залегли у Рори под глазами. Интересно, когда он в последний раз спал?

— Ты покинула Ашлин, – с преувеличенным терпением произнес он, – и по пути кое-что разбила. Если надеешься, что матушка примет тебя обратно…

— Я не снимаю повязку по другой причине.

— Тогда почему? – Он улыбнулся без тепла. – Что там у тебя под ней?

В том-то и беда. Я не знала. Когда покровы пачкались, горгульи выдавали нам взамен чистые, а во время умывания мы соблюдали правила – не открывали глаза и держались подальше от треснувшего зеркала в доме Провидиц.

Я вспомнила Первую, которая пару ночей назад с ужасом рассматривала свое отражение в том самом зеркале.

Что же сотворили с нами?

Я отвернулась и ничего не ответила.

— Ладно, – пробормотал себе под нос Рори, – тогда не снимай. Но знай: это опасно.

— Разве не поэтому я путешествую в сопровождении рыцаря? К тому же у меня имеется кое-что для защиты. – Я повертела у него перед лицом своим молотком и резцом. – И горгулья.

Мы оба оглянулись.

Нетопырь взял поводья Смоквы и, прильнув к лошадиной морде, выговаривал ей:

— Никогда не доверяй рифмованным строкам, Бартоломью. Это обман, всего лишь красивая ложь. Вот что я намерен сообщить всем, когда напишу собственную книгу историй. Хотя, конечно, сначала придется научиться читать и писать…

Рори посмотрел на меня, подняв брови.

— Ну просто армия острословов.

— Заткнись. Он не слишком умен, забывчив, у него даже нет имени – лишь странное стремление служить Ашлину. Он немного… своеобразный.