Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 87 – Иван Оченков, Антон Перунов

— На нет и суда нет, — хмыкнул Брылкин. — Огонь!

Давно заряженные бомбические пушки не заставили себя ждать, и на вообразившую себя замком деревушку обрушился огненный смерч. Первый же залп разворотил окружавший ее тын, проделав довольно широкий пролом, а также поджег самое большое здание, оказавшееся синтоистским храмом. Еще два превратили Найбо в руины, похоронив под их обломками большую часть защитников. После чего высадившиеся на берег матросы абордажной команды во главе с мичманом Сарычевым взяли в плен оставшихся в живых оглушенных и деморализованных самураев.

Собрав немногочисленные трофеи и не забыв прорубить днища вытащенных на берег сампанов, русские продолжили поход и уже к вечеру вошли в Курильский залив, на берегу которого в устье реки Курилка располагалась деревня Санэ. В отличие от Найбо там были не только храм и несколько сараев, но даже несколько больших жилых домов, один из которых можно было с натяжкой назвать административным. Во всяком случае, там проживал доверенное лицо главы клана Сэндай (также известное как Датэ), оказавшийся человеком разумным.

Возможно до него донеслись звуки выстрелов, уничтоживших Найбо, а быть может он уже имел случай познакомиться с оружием «длинноносых варваров», но почтенный Кэйсукэ-сама не стал лезть в бутылку и демонстрировать воинский пыл. Напротив, он принял русских парламентеров со всем возможным радушием, и узнав, что от него требуют немедленно убраться с острова, изъявил желание лично отправиться на «Бульдог», чтобы выяснить причину подобной немилости.

В отличие от прочих японцев, встреченных русскими на Курилах, выглядевших откровенными оборванцами с замашками бандитов, господин Кэйсукэ Сюсаку был одет вполне прилично и вел себя соответственно. Прибыв на русский корабль, он почтительно поприветствовал его командира, осведомился о здоровье русского императора, показав тем самым, что знаком с обычаями европейцев. Более того, он недурно владел французским, что позволило обойтись без переводчика.

— Почтительно прошу у почтенного господина Брылкина прощения, — по-японски витиевато строил свою речь самурай, — но чем вызвана ваша враждебность? Насколько я знаю, между нашими странами теперь нет военных действий.

— Увы, господин Кэйсукэ. Ваши соотечественники имели дерзость напасть на брата русского императора и тем самым навлекли на себя и на вашу Родину его гнев.

— Какая невероятная глупость! — лицо японца осталось бесстрастным. — Надеюсь, сиятельный принц не пострадал?

— К счастью, нет.

— Передайте ему мое глубочайшее почтение.

— Непременно. Однако, прежде мне нужно получить ваш ответ.

— Согласно действующим на данный момент договорам, мы имеем право находиться здесь и вести торговлю с местными племенами. Однако я понимаю гнев вашего принца и разделяю его негодование. Все что я могу, это просить вас проявить милосердие и не карать моих людей за проступки других. Позволено ли нам будет покинуть Итуруп?

— Данные мне инструкции совершенно не препятствуют этому. Вы со своими людьми вольны не только уехать, но можете также забрать личные вещи.

— Каким временем я могу располагать?

— У вас два часа!

— Помилуйте, но это решительно невозможно! Если бы дело касалось меня одного, я бы сел в лодку прямо сейчас и взялся за весло. Но под моим началом находятся люди, многих из которых теперь нет в лагере. Мне нужно время, чтобы их оповестить. Кроме того, далеко не все имущество принадлежит мне. Весьма значительная часть является собственностью моего почтенного дайме, и я не могу оставить его, чтобы не получить обвинения в небрежении своими обязанностями, после которых все, что мне останется, это совершить сэппуку!