Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 85 – Иван Оченков, Антон Перунов

Найти здешних жителей оказалось не так просто. Перепуганные за последние годы айны неохотно шли на контакт, по всей видимости опасаясь мести японцев. Но тут нам на помощь пришел спасенный Атуй Оки. Успевший прийти в себя старейшина попытался донести до своих сородичей, что белокожие пришельцы вовсе не жестоки и могут защитить их от японцев. Не знаю, были ли его слова убедительны, но несколько десятков представителей местных племен все-таки пришли к нам на переговоры.

Ради будущих хороших отношений всех их одарили согласно занимаемому положению в обществе. Старейшинам повесили на грудь позолоченные медали с двуглавым орлом на одной стороне и профилем императора на другой и подарили роскошные по здешним местам кафтаны с золотыми позументами и блестящими пуговицами. Молодые мужчины получили по добротному топору и ножу. Кроме того, всех их наделили небольшими отрезами ткани, отдельно указав, что это предназначается для их женщин.

Что характерно, попытка наделить их трофейными катанами или ружьями провалилась. Никто из аборигенов японское оружие не взял, очевидно, опасаясь мести бывших владельцев. Ответные дары были небогаты. Все та же пушнина, какие-то немудреные изделия из тростника и перьев хищных птиц. Некоторые, впрочем, показались достаточно любопытными, отчего я распорядился отправить их на наш пароход, рассчитывая со временем передать этнографам для изучения.

Церемонию награждения сопроводили салютом из винтовок и пушки. Причем, если ружейные выстрелы не произвели на аборигенов никакого впечатления, то после орудийного залпа все они дружно повалились на колени и не смели подниматься, пока не дождались позволения.

— Отныне вы, — объявил им руководивший церемонией Шестаков, — являетесь подданными русского царя, и никто не смеет обижать вас. Если кто-то осмелится на такое дурное дело, можете смело обращаться к нам за защитой!

Затем Гошкевич перевел его речь на японский, с которым айны более или менее были знакомы. Те довольно безучастно покивали, очевидно не совсем понимая, о чем идет речь или же, что быстрее, не слишком доверяя словам оратора.

— Спроси, возможно, у кого-то есть просьбы или жалобы? — велел я Гошкевичу.

— Когда вы уйдете? — вдруг на пусть не совсем чистом, но вполне понятном русском языке спросил один из старейшин.

— Что? — растерялся Шестаков.

— Я спрашиваю, когда вы уйдете?

— Мы не уйдем!

— Однако вы всегда уходите, — покачал головой старик. — А мы остаемся одни против южан.

— Как тебя зовут? — громко спросил я.

— Что тебе до моего имени, чужеземец? — скорбно вздохнул тот. — Родители звали «Бикки», что означает лягушка. Потом, когда их убили южане, мне дали взрослое имя — «Экасиба» — «Тот, кто может делать дела». А лет десять назад бородатый человек в черной одежде с крестом на груди завел меня в воду и назвал Никифором. Но когда русские покинули остров, японцы стали звать меня «Сэтаси». Ты знаешь, что такое «сэтаси»?

— Нет.

— А вот японцы, похоже, знают. Потому что это собачье дерьмо!

— Послушай меня, старик. Меня зовут Константин и я — брат русского царя. Даю тебе слово, что пока я жив, японцы не будут хозяйничать на этой земле. Мы не уйдем и будем защищать ее как свою собственную!

— Вам тоже нужна эта земля… а чем вы лучше японцев?