Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
Судя по сомнению в глазах капитан-лейтенанта, формулировка приказа мне не удалась. К тому же судьба Хвостова и Давыдова не была ни для кого секретом. Поэтому я приказал Гошкевичу взять перо и бумагу и принялся ему диктовать. «Капитан-лейтенанту Брылкину надлежит совершенно очистить от японского присутствия нижеозначенные острова: Сахалин, Кунашир и Итуруп. Не останавливаясь в случае надобности перед любыми мерами, который тот сочтет уместными и необходимыми. В случае продолжения враждебных действий со стороны японцев он имеет право перенести военные действия на Эдзо или любой иной остров здешнего архипелага. Дано 6 сентября 1857 года. Дальневосточное наместничество. Корсаковский пост. Подписано собственноручно его императорским высочеством Константином Николаевичем». Что интересно, писчие принадлежности у драгомана нашлись, а вот бумагу пришлось взять японскую из числа трофеев. Подписав получившийся документ и скрепив печатью, я протянул его Брылкину. — Держи, Владимир Николаевич. С эдаким мандатом ты от любого суда отобьёшься! — Нижайше прошу прощения, но я вовсе не сомневался в словах вашего императорского высочества, — смутился командир «Бульдога». — А если и задумался, то лишь для того, чтобы решить, как лучше выполнить поручение! — Я так и думал. А теперь ступай… Да, чуть не забыл. На всех островах при встрече с местными жителями и прежде всего айнами обходись с ними со всей возможной ласковостью и попытайся разъяснить, что они подданные Российского императора и во всякое время могут рассчитывать на его защиту от японцев и любых других иностранцев! Понял ли? — Так точно! Разрешите выполнять? — Ступай, Брылкин, я на тебя рассчитываю! Проводив покинувшего нас капитан-лейтенанта, мы вернулись к более насущным делам. В данном случае подсчету трофеев. Помимо оружия и небольших запасов пороха, причем и то и другое оказалось весьма низкого качества, нам достались значительные запасы соленой и вяленой рыбы, пушнины, а также циновок и других товаров, производимых айнами на продажу. Для обмена у японцев оставалось пару сотен или около того пудов риса, ткани и кое-какие инструменты. — Что будем со всем этим делать? — поинтересовался Шестаков, с любопытством рассматривая один из доставшихся нам мечей. — Какое все-таки дурное железо! — Ну а что ты хочешь? — хмыкнул я. — Рудных месторождений у них нет, а с речной и болотной руды ничего лучшего не сделать. Ответом мне был немного удивленный взгляд Ивана Алексеевича, дескать, вашему-то высочеству откуда сие знать? — Что же до трофеев, — поспешил перейти на другую тему, — поступим следующим образом. Надобно собрать здешних старейшин, объявить им о смене подданства и вообще, так сказать, общественной парадигмы. После чего щедро одарить, в том числе и тем, что взяли у японцев. Ну а остальное используем для собственных нужд. — Рыба здесь недурна, — кивнул тот. — Смею полагать, ни матросы, ни господа-офицеры не откажутся. — Да, только пусть ее прежде осмотрят судовые врачи. А то мало ли… — Разумно! Тем временем наши подчиненные продолжали обживать пост. Тела погибших без излишних церемоний предали земле, кровь вымыли или засыпали песком. Строения починили, подняв над ними русские флаги. Бело-сине-красный коммерческий и военно-морской с Андреевским крестом. Временным комендантом Корсаковского поста был назначен мичман Назимов, в подчинение которому придали два десятка вооруженных матросов. Сампан сначала думали пустить на дрова или даже утопить, чтобы не мозолил глаз, но потом решили оставить в качестве разъездной лодки. |