Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— Признаться, я был лучшего мнения о японском гостеприимстве. Где чайная церемония и прекрасные гейши? Увы. Прекрасных гейш мы так и не увидели, но японцы, кажется, сделали кое-какие выводы и ворота нам все-таки открыли. После чего подчинённые Воробьева быстро рассыпались по территории форта, взяв под контроль основные точки. Затем глава оказавшихся здесь японцев, судя по всему бывший мелким вассалом Сэндай выступил перед нами с речью, в которой, несмотря на все старания Гошкевича, не выразил никакой конкретики. При этом сорокалетний самурай ухитрялся постоянно улыбаться совершенно лишенным любезности лицом. Мне, впрочем, не было до него никакого дела, ибо я уже увидел все, что мне было нужно. Посреди японской крепости сидел закованный в кандалы айн, с совершенно индифферентным лицом, рядом с которым на корточках сидела девчушка, лицо и тело которой «украшали» многочисленные синяки. — Что это значит? — прямо спросил я. Явно помрачневший Гошкевич обменялся с японцем парой гортанных фраз, после чего начал перевод. — Почтенный господин Тамура говорит, что этот гнусный негодяй не заслуживает внимания столь высокопоставленного господина, как ваше высочество. Это просто местный разбойник и бунтовщик, который скоро лишится головы. — А рядом? — Полагаю, его дочь. — И она тоже лишится головы, как по всей видимости уже успела лишиться чести… — Видите ли, ваше высочество… — Лучше спроси, по какому праву он лишил свободы российских подданных и теперь собирается их убить? — Но… — Переводи, черт бы тебя взял! Делать было нечего, и Гошкевич заговорил. С каждым сказанным им словом и без того хмурые лица самураев становились еще более мрачными, после чего руки их сами собой потянулись к эфесам мечей. И лишь вид направленных на них стволов не позволил начаться немедленному кровопролитию. Тем временем, один из матросов, повинуясь моему приказу, подошел к айнам и, увидев, что кандалы на самом деле связаны крепкой веревкой, перерезал ее. — Иосиф Антонович, а ты знаешь язык айнов? — Боюсь, что нет. Но быть может он говорит по-японски? — Попробуй и, если удастся, попытайся выяснить, за что его хотят убить. — Я уже рассказывал вашему высочеству, что самураи могут убить любого простолюдина безо всякой на то причины… — Любезный, мне нет никакого дела до того, что они творят в своей стране. Но здесь не Япония, черт бы их взял! В этот момент один из японцев, не то сообразив, что именно я сказал, не то просто оказался не в силах выносить мое присутствие, вдруг выдернул ловким движением из ножен свою катану и с ревом побежал ко мне, очевидно, собираясь отрубить ненавистному гайдзину голову. Правда, выполнить это намерение ему не судилось. Ибо все время бывший начеку Воробьев тут же выхватил свой кольт и прострелил ему голову. [1] Этот японец, самурай по происхождению, впоследствии принял православие с именем Владимир Яматов и получил должность переводчика при Азиатском департаменте, Иосиф Гошкевич стал его крестным отцом. Глава 16 Бывают такие мгновения, после которых жизнь делится на до и после. Если до первого выстрела я честно намеревался попытаться решить дело миром или по крайней мере обойтись без ненужных смертоубийств, то теперь… — Взять! — коротко приказал я, показывая на японцев. |