Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 82 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Есть! — осклабился Воробьев, делая знак своим горлорезам.

Рядом со мной почему-то оказался Зеленой, но потом я понял, что он просто попытался загородить собой Николку.

Несмотря на то, что японцы явно готовились к разного рода неожиданностям, оказать сколько-нибудь сопротивление у них не получилось. Излишнее человеколюбие никогда не было отличительной чертой бывших морских пехотинцев из моей охраны, а теперь, после того, как противник первым обнажил оружие и попытался убить генерал-адмирала…

Через минуту все, кто не догадались сразу сложить оружие, отправились в лучший мир или куда там отправляются погибшие в бою самураи. Единственными исключениями оказались глава этих японцев, имени которого я так и не запомнил, старик Тамура и сопровождавший его мальчишка. Последний, к слову, выказал немало мужества, бросившись в драку, и даже попытался пырнуть одного из матросов своим ножом, но, получив пару затрещин, совершенно успокоился и теперь с обиженным видом сидел рядом со своим престарелым наставником.

Первым моим побуждением было приказать перебить всех пленных, но присутствие Николки и этого самого мальчишки удержало меня от бессмысленной жестокости. В конце концов, нам нужны свидетели, что японцы начали первыми.

— Господи Боже, что же теперь будет? — потеряно пробормотал Гошкевич, очевидно, решивший, что его дипломатической карьере пришел конец.

— Ничего сверхординарного, любезный Иосиф Антонович. Вы же сами рассказывали мне об инциденте Давыдова-Хвостова…

Ровно пятьдесят лет тому назад тщетно пытавшийся выстроить хоть какие-то отношения с японцами граф Резанов окончательно пришел к выводу об их полной недоговороспособности и решился на отчаянные действия. Два военных корабля под командованием лейтенанта Хвостова и мичмана Давыдова отправились к берегам Сахалина и Курильских островов, чтобы силой выдворить оттуда японцев, показав заодно силу России. Это были ставшие впоследствии благодаря гению Рыбникова и Вознесенского знаменитыми «Юнона» и «Авось».

Русские моряки тогда в точности выполнили его приказ и уничтожили японские поселения вместе с кораблями, захватив при этом солидную добычу.

Однако никакой пользы отечеству эта смелая акция не принесла. Граф Резанов, возвращаясь в Россию, умер, а власти поспешили откреститься от их действий, объявив оные самовольными. В результате храбрые офицеры угодили под суд, а дипломаты перешли к своей любимой стратегии умиротворения. Не помогло даже заступничество влиятельного Державина, посвятившему этим событиям прочувствованную оду.

Самыми пострадавшими в той истории оказались айны. Угнетение со стороны обнаглевших от русской уступчивости самураев вынудили их поднять восстание, подавленное с совершенно исключительной, даже для тех отнюдь не вегетарианских времен жестокостью. И кажется, сейчас у меня есть возможность исправить сделанную тогда ошибку.

— Нижайше прощу ваше императорское высочество меня простить, — собрался с духом Гошкевич. — Но подобный инцидент вряд ли поспособствует установлению дружественных отношений с правительством Бакуфу. Японцы не тот народ, на который можно давить открытой силой…

— Расскажи об этом коммодору Перри! — хмыкнул я. — Вот он посмеется… Но прежде попытайся расспросить айна об обстоятельствах его захвата и прочих событиях. Сдается мне, мы узнаем много интересного!