Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 330 – Лоис МакМастер Буджолд

Когда они пришли в их общую с Риной спальню – с игрушками, куклами и одеждой, – мама умолкла. Хотя в какой-то момент прошептала:

— Ты выросла.

Отта выпрямилась, потому что детям полагалось расти. Но у мамы было странное лицо, когда она говорила, словно ее это скорее печалило, а не радовало. Хотя она постаралась улыбнуться.

Потом они вновь спустились по лестнице во двор. Солнце пробилось сквозь тучи, и вода на сланцевых плитах начала высыхать.

— Вы сможете остаться на обед? – Мадам Никис толкнула Просвещенного, и он повторил эти слова на вельдском. – Или… дольше?

Минуту мама не отвечала. Потом сделала глубокий вдох.

— Нет. Мне нужно вернуться на корабль. Тай не знает, что я здесь. Он думает, я пошла на рынок. И так оно и было, но там я встретила двух стариков, которые спросили, не я ли дама с «Золотого шанса», и мы, – она испустила странный смешок, – пришли сюда.

— Вы уверены? – тихо спросил Просвещенный.

Она кивнула, коснувшись рукой живота. Повернулась к Отте с широкой улыбкой. Отта сомневалась, что эта улыбка соответствовала маминой душе.

— Папа собирается купить всем нам дом в деревне рядом со своими родителями, на Ратнатте. На большом острове так тепло и красиво зимой. В сравнении с зимой в южном Вельде – уж точно. – Она поежилась, показывая, что думает о том промозглом побережье. – Теперь, когда будет еще один ребенок, я совсем не хочу жить на корабле.

— Я тоже, – ответила Отта и не стала притворно улыбаться. – Совсем.

— Значит, мы обе теперь будем жить на суше.

— Ага… – Только в разных государствах.

— Вы сможете писать друг другу, – сказал Просвещенный. – Обмениваться новостями.

— Я не умею писать.

— Можно нанять писца, – предложила Отта. – Или научиться! Я научусь!

Ее мать криво улыбнулась.

— Может, и мне пора.

Просвещенный сказал на вельдском:

— Письма, отравленные в вилнокский дом Ордена Бастарда, всегда отыщут меня. И Отту.

Мама кивнула. Отта не знала, насколько искренне.

Затем появились сытые Лаксо и Симо, и Просвещенный попросил их проводить маму обратно в гавань, чтобы она не заблудилась в городе. И, шепнул он им на седонийском, сообщить, все ли в порядке, когда она окажется на борту.

В конце улицы она обернулась и помахала стоявшей на крыльце Отте, которая изо всех сил помахала в ответ. Затем все трое свернули за угол и исчезли.

— Я полагаю, – застенчиво сказала Отта мадам Никис, которая стояла рядом с ней, – теперь вы будете моей мамой?

— Скорее я тоже буду твоей мамой. Не нужно отказываться от одной, чтобы получить другую. Я выросла с двумя матерями, Идреной и Флориной, хотя они жили в одном доме с одним мужем. Иногда жизнь весьма замысловата.

Две семьи: одна здесь, другая там? Не вычитание, а сложение. Такая арифметика нравилась ей больше.

— Мы справимся. – Мадам Никис обняла ее, не боясь демонов. По сути она была замужем за одним, как однажды попыталась объяснить Дез. – И ты тоже.

— И Атто, – довольно вставила – ну конечно же – Дез.

Губы Просвещенного изогнулись в улыбке.

Они повернулись и пошли обратно в дом, который не потопит никакой шторм.

Эпилог

Когда день подошел к концу, все дела по дому были переделаны, а дети уложены в кровати, Никис сняла покрывало с собственной постели, чтобы пригласить мужа лечь спать. Пен упал на кровать с усталым выдохом, говорившим о том, насколько напряжен он был до настоящего момента. Или это была Дез? Симо доложил, что «Золотой шанс» отплыл с вечерним приливом и Люка была на борту.