Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 329 – Лоис МакМастер Буджолд

Наверное, не следовало упоминать магию. Это вело к долгим объяснениям, которые были по силам только Просвещенному, а Отта не хотела, чтобы ее только что прибывшая мать оказалась погребена под грудой рыбы.

— Это… хорошо.

Мамины руки неохотно выпустили плечи Отты, которые почти не болели.

Отта обдумала то, что сказала мать. И то, чего не сказала.

— Шторм… значит… вы не специально пришли сюда, чтобы повидаться со мной? Я хочу сказать, вы же знали, что я здесь? Я знаю, что Просвещенный отправлял письма. – Которые мама не могла прочесть. – Папа показывал их тебе?

— Он не хотел, но после ссоры из-за первого письма… он больше не пытается спрятать их от меня.

Отта облизнула губы.

— …Папа теперь меня ненавидит? Потому что я чуть не сожгла корабль?

— Нет. Но он грустит, и страдает, и… не знает, что теперь делать.

— Он пострадал при пожаре? Кто-то еще пострадал? Но Просвещенный сказал, что никто не погиб…

— Несколько человек получили ожоги – он в том числе, – но почти все уже поправились, за исключением Сема. Папа нашел ему работу попроще, в доме своих родителей на Ратнатте.

Когда они последний раз были на Ратнатте, Отта познакомилась с мамой и папой папы, но тогда все старики еще казались Отте одинаковыми и она не умела их различать. А потому ее воспоминания были смутными.

Просвещенный и мадам Никис перешептывались: он переводил ей их разговор. Из кухни наконец примчалась Рина, и родителям пришлось объяснять ей, что происходит, и заставлять ее вежливо представиться маме Отты. Которая с завороженным смятением смотрела на семью чародея. Просвещенный не стал представлять Дез.

— Отта, быть может, вы с Риной покажете Люке дом? – предложила мадам Никис. – Где вы спите, чем занимаетесь?

Конечно же, Рина хотела показать гостье свой дом. Он был большим, как корабль, пусть и не таким сложным. Мадам и Просвещенный ходили за ними, потому что кому-то периодически требовались услуги переводчика. Отта подумала, что Просвещенный не пустит их в свой кабинет, однако он разрешил заглянуть туда, хотя и не стал вдаваться в подробности. Судя по всему, ткацкая мастерская с незавершенными работами и странными машинами произвела впечатление на маму, у которой на корабле были только веретено и маленький подвесной ткацкий станок. В мастерской они встретили мадам Гардики, и представления пришлось повторить.

— Теперь я могу сюда заходить, – гордо сообщила Отта – Атто больше ничего не сломает случайно.

— Атто? – переспросила ее мать. – Это сын?

И она огляделась, словно высматривая мальчика.

— Нет, это Вен. Он сейчас играет с соседским мальчиком. Атто… – Она сделала глубокий вдох и выпалила: – Так мы назвали моего демона.

Ее мать сглотнула.

— Значит, ты действительно одержима?

Она отстранилась, но не отодвинулась.

— Не-а. Я держу. Это большая разница. Атто не командует, командую я. – Она нервно постучала ногой по полу. – Вот почему когда-нибудь мне тоже придется стать просвещенной. Семинария в Догрите не такая уж страшная, я там была.

Хотя она была рада, что еще не пришло время туда ехать.

Мама посмотрела на Просвещенного, и потом они долго говорили на вельдском. Из их беседы Отта поняла где-то половину. Она не знала, гордиться или обижаться на потрясение, граничащее с недоверием, с которым ее мать восприняла известие, что ее дочь станет храмовым ученым. Просвещенный считает, что я справлюсь. А ты почему сомневаешься?