Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 267 – Лоис МакМастер Буджолд

Пен и Никис проводили гостей до двери. Никис поспешила прочь, чтобы сообщить остающимся про грядущий отъезд и распределить обязанности по присмотру за детьми и хозяйством. Пен скорбно покинул свой кабинет и текущую работу и направился наверх, чтобы переодеться и начать собирать вещи.

* * *

Никис весьма гордилась тем, что успела завершить все необходимые приготовления к их внезапному отъезду до прибытия храмовой повозки. Разумеется, ничего бы не вышло, если бы она не могла оставить все на мать и Ливу. Лива, недавно служившая в хозяйстве кин Юральд, немного испугалась, однако Идрена, армейская вдова, как и ее дочь, отреагировала совершенно спокойно. Ей доводилось организовывать намного более поспешные отступления для покойного мужа, генерала Арисайдьи, его старшей жены и их детей; у Никис сохранились об этом смутные воспоминания.

Вмешавшись в рисование мелом, которое возобновилось во дворе после перерыва на поспешный обед, Никис и Пенрик опустились на колени, чтобы обнять детей на прощание. Пен заверил их, что хотя он и не может точно сказать когда, но он вернет им маму, как только будут сделаны его храмовые дела. Дети отнеслись к этому весьма терпимо.

— Кажется, наш побег их совсем не огорчил, как это ни прискорбно, – шепнул Пен Никис, оглядываясь назад, когда они выходили через парадную дверь.

— Они чувствуют себя в безопасности. – Никис пожала плечами. – Считай это достижением, дорогой.

— М-м.

— И у них есть бабушка, – добавила она, когда на ступенях Идрена воспользовалась шансом обнять их на прощание и получить крепкое объятие в ответ.

Никис огорченно отметила, что в свои шестьдесят Идрена была уже не настолько выше дочери, как прежде, и в ее темных волосах появились новые серебряные нити. Но пока она не нуждалась в трости, в отличие от Просвещенной Сиоанн.

Вместо того чтобы призвать дочь и зятя к осторожности – в конце концов, их защищала Дездемона, – Идрена лишь сказала:

— Хорошо, что Пен решил тебя проветрить. Давно пора.

— Я что, заплесневелое постельное белье? – наполовину шутливо возмутилась Никис.

Но лишь наполовину. У ее матери действительно были недавние поводы для беспокойства.

Возможно, молчаливо соглашаясь с тещей, Пенрик попросил кучера помочь сложить козырек из промасленной ткани, затенявший пассажирские сиденья. Повозка была в хорошем состоянии, недавно отполированное дерево сверкало, к бокам были прикреплены аккуратные таблички с гербом Храма Вилнока. В нее был впряжен крепкий пегий мерин, черно-белая шерсть которого была по-весеннему гладкой, очищенной от зимних колтунов. Судя по тому, как он вскидывал голову и переступал с ноги на ногу, ему не терпелось размяться.

Кучер, крепкий молодой посвященный-мирянин с эмблемой Ордена Брата на шляпе, любовно потрепал мерина по шее и обогнул повозку, чтобы помочь пассажирам сесть. Ему почти удалось скрыть благоговение и страх оттого, что его заботам доверили знаменитого в местном Храме просвещенного святого. По крайней мере, теперь Пен выглядел как положено: он надел элегантное почти лучшее летнее облачение, и его тонкую талию охватывал белый пояс с серебряной нитью, свидетельствовавшей – или предупреждавшей – о чародейском статусе. При удаче это произведет должное впечатление на служителя и жителей Зербо.