Книга Исповедь смертного греха 5, страница 66 – Макс Вальтер

— Ты на автора обратил внимание?

— Обратил. Никогда о таком не слышал.

— Вот и я не слышал. — Он развернул экран ко мне. — А теперь смотри. Аккредитация есть, реестр есть, публикации за прошлые годы есть. Три материала по трудовым нарушениям в колониях, один по финансам «Рудкофф». Добротно, профессионально, но скучно.

— И что не так?

— А то, что человек, который три года писал про нарушения трудового кодекса, вдруг выкатывает материал с закрытыми рапортами четырёх планет, именами пропавших и видео из забоя. — Санёк откинулся на спинку. — Кость, так не бывает. Это не журналистская работа. Это ему принесли.

— Кто?

— Вот это и есть вопрос.

Эйфория от новостей сошла на нет за сутки. Дальше потянулись серые, однообразные будни карантина.

Мы переговаривались, переписывались, читали ленту и обсуждали то, что в ней появлялось. Каждое утро в девять приходил медосмотр: двое в костюмах, кровь, сканер, пара вопросов о самочувствии. Три раза в день через шлюз приезжало питание. Между этими точками не происходило ровным счётом ничего.

А ещё мы тренировались. Ежедневно, все, включая Дашку, которая обычно находила сотню причин увильнуть. В общей зоне было метров сорок свободного пола, и этого хватало на разминку, на статику, растяжку и на то, чтобы гонять связки в парах. Тонус терять нельзя, а при местной гравитации тело само норовит расслабиться и поплыть.

Но по большому счёту все просто изнывали от безделья.

Мишка разобрал и собрал обратно кухонный автомат раздачи. Дважды. Второй раз после того, как в него что-то попало и он начал выдавать кашу вместо супа.

Санёк постоянно что-то читал. Он сидел за столом с развёрнутым экраном по двенадцать часов в сутки и собирал всё, что появлялось вокруг статьи Куликова: перепечатки, комментарии, официальные опровержения, заявления пресс-служб. Раз в день он молча разворачивал экран ко мне и показывал очередную схему. Схемы становились всё сложнее. И я не сомневался, что вскоре он докопается до истины и поймёт, кто слил информацию журналисту.

Карина спала, помногу и не таясь, и я понимал почему: её колония до сих пор перестраивалась, и организм брал своё.

А я просто считал дни, изнывая от безделья.

На десятые сутки за мной пришли.

Сначала из динамиков раздался голос:

— Внимание блоку. Всем отойти от шлюза на расстояние не менее пяти метров. Не приближаться до окончания процедуры.

Мы переглянулись.

— Опять? — спросил Мишка. — Да на мне уже живого места нет от этих процедур.

Но мы послушно отошли. Гермозатвор щёлкнул, пошёл в сторону, и в общую зону ввалились пятеро. Полные защитные костюмы, закрытые щитки, перчатки. У каждого автомат, и оружие эти люди держали профессионально. Да и рассредоточились грамотно: двое у входа, двое по сторонам, один в центре. Они очень старались выглядеть грозно. А я смотрел на эти потуги и ловил себя на том, что мне смешно.

Вряд ли хоть кто-то из них понимал, куда вошёл. В этой комнате находилось восемь человек, прошедших процедуру улучшения, и самый слабый из нас уложил бы всю пятёрку секунды за полторы, даже не сбив дыхания. Например, Мишка, который вообще считался механиком, а не боевиком. Или Дашка, которая первые полгода на «Монолите» не могла подтянуться ни разу.

Про Карину вообще молчу. Ей хватило бы половины этого времени.