Книга Исповедь смертного греха 5, страница 3 – Макс Вальтер

А я разглядывал.

Потому что всё это казалось неправильным.

Место Исаева не занимают вот так. Его занимают приказом сверху, с объявлением по составу и сменой допусков, а не голосом из тёмного угла медблока. И принимает базу человек, у которого в этот момент штаб, связь и полсотни неотложных дел, а не тот, кто стоит у двери и ждёт, пока очнётся один капитан. Китель без знаков я видел на нём впервые. Шов даже не перевязан.

Свет… Всего две секции из восьми в медблоке с действующей капсулой, где освещение вообще не должно опускаться ниже полного. Значит, его опустили принудительно, по всему уровню, и мощность кто-то распределял вручную.

Звук. Вернее, его отсутствие. «Монолит» никогда не молчит. Вентиляция под два и одна десятая G, компрессоры, транспортные шахты, шаги по рёбрам перекрытий, которые слышно через две палубы. Я знал, как база звучит ночью, в тревогу и в выходной. Сейчас она не звучала никак.

И люди.

Дашка сидела на корточках в куртке не по размеру, и куртка явно была мужской. У Мишки на скуле ссадина, которой раньше не было. У Лёхи забинтована кисть, у Марты трясутся пальцы, и она прячет это, сцепив их в замок. Санёк за всё время не сказал ни слова, а Санёк молчит только тогда, когда у него нет готового блока, которым можно закрыть паузу.

Карина стояла у капсулы в чужом комбинезоне на два размера больше, с обрезанными рукавами. Коса исчезла. Волосы срезаны неровно, чуть ниже уха, под углом. Похоже ножом, в одно движение.

Я перебрал всё это за несколько секунд, и картинка мне очень не понравилась.

— Так, — сказал я, — а теперь рассказывайте по-настоящему.

Первым заговорил Мишка.

— Кокон, — начал он. — Тот удар, который ты почувствовал. Он вошёл в грунт в семи километрах от периметра, по северному сектору.

— Наш? С Полигона?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Так и не знаю, Кость. — Мишка развёл руками. — Внешние камеры северного направления сдохли в первые минуты. У нас есть один кусок записи с дальнего датчика, длиной в четыре секунды, да и те в лютой засветке. Форма похожа. Размер тоже. Но то же это тело или второе такое же, никто тебе не скажет.

— Наш стартовал на наших глазах, — сказала Марта. Голос у неё был тихий и сиплый. — Пять суток пути до врат при их тяге. Сюда он мог прийти только через врата. Но откуда он взялся, из какой системы явился, никто не знает.

— Или не через врата, — сказал Лёха.

— Может, и так, — пожала плечами она.

Я лежал и смотрел в потолок.

Если этот кокон пришёл через врата, значит, рой умеет ими пользоваться. Если пришёл сам, значит, они умеют летать быстро.

— Дальше, — сказал я.

— Дальше он раскрылся. — Мишка щёлкнул пальцами. — Вот так, буквально за секунду. Датчики биоактивности по северу легли в течение первых минут, все разом. Дашка их выводила на общий экран, было видно, как фронт идёт от точки.

— Я думала, у меня сетка сыплется, — вставила Дашка. — Побежала смотреть логи, а там всё живое.

— Что живое? — не понял я.

— Фауна, Кость. Вся планета!

И вот тут до меня начало доходить.

«Монолит» стоит на планете, которую никто никогда не осваивал. Периметр здесь не декоративный. Два и одна десятая гравитации выращивают тварей под тонну весом, и я знал их по карточкам внутренней базы, куда нас загоняли на первом курсе. Триста с лишним видов, повадки, ареалы, схемы поведения при контакте. Одиночные охотники. Территориальные, злые и предсказуемые. К ограждению они не подходят, потому что их отучили. И сделали это максимально жёстко.