Книга Исповедь смертного греха 5, страница 10 – Макс Вальтер

Семь часов двадцать минут я пролежал в темноте, слушая, как рядом сопит Карина, и при этом сам не сомкнул глаз.

* * *

Карта встала передо мной ровно в срок.

Она развернулась от пола до потолка, полупрозрачная, и я невольно задержал дыхание. Я знал «Монолит» четыре года, ходил по нему каждый день, но никогда не видел его целиком.

База уходила вниз двадцатью девятью горизонтами.

Сверху лежал наземный корпус, теперь наполовину обрушенный. Под ним восемь технических уровней, ангары, ремонтные блоки, транспортная шахта, идущая насквозь, как ствол. Дальше жилые и учебные горизонты, где мы прожили эти годы. Ещё ниже склады, арсеналы, реакторный контур, водозабор и очистка.

Зелёным горели наши. Двести девятнадцать меток, сбитых в плотный ком между семнадцатым и двадцать пятым. Основная масса на двадцатом, потому что там койки. Штаб на девятнадцатом, у связи. Караулы на гермозатворах. Я нашёл среди них Мишку с Дашкой и отдельно отметил, что они сидят в узле связи вторые сутки подряд. Рядом светилась ещё одна зелёная точка: кто-то им помогал.

Красным горел противник. И вот тут я понял, насколько всё плохо.

Их было не то чтобы много. Их было ровно столько, сколько нужно, чтобы сдержать нас. Каин свёл шесть суток записей с уцелевших камер, наложил на планировку, вычел повторы и выдал распределение.

И все они стояли на перекрёстках.

Каждый узел, развилка и площадка лестничного пролёта между семнадцатым и восьмым горизонтом имели свою метку. Одну, реже две. Твари стояли неподвижно сутками и оживали только тогда, когда что-то двигалось. Но в промежутках между этими узлами было пусто.

«Плотность расставлена так, что любое перемещение по базе фиксируется минимум двумя точками одновременно, — резюмировал Каин, — Это не оборона, а скорее наблюдение».

«Сколько их всего?»

«В пределах базы двести двенадцать особей. Из них человеческих тел двадцать девять».

Двести двенадцать против двухсот девятнадцати. Практически один к одному.

Я прогнал карту по слоям, медленно, сверху вниз, и постепенно начал видеть то, чего не увидел никто за шесть суток. Просто потому, что они смотрели на ситуацию по частям. Караул видел свой затвор, штаб видел сводки, Мишка видел энергетику. Но никто не свёл это воедино.

А так оно читалось совсем иначе.

Плотность наблюдательных постов была неравномерной. Гуще всего у транспортной шахты, у обоих шлюзов и у ангаров. В общем, у всех выходов наружу.

Нас взяли в осаду. Вот как выглядела ситуация.

И за шесть суток рой ни разу не пошёл на штурм. Положил пятнадцать разведчиков, когда те открыли гермодверь, и после этого не сделал ничего. Двести двенадцать тварей, взявших военную базу за сутки, шесть дней стояли и ждали. И их всё устраивало.

Хотя нет, мы не в осаде. Ведь осада — это когда тебя пытаются взять измором. А нас просто заперли и оставили на потом, потому что заняты чем-то другим. И потому что они уверены: мы никуда не денемся.

Карина зашевелилась на полу и открыла глаза.

— Ну как? — хриплым голосом спросила она.

— Плохо, — ответил я. — Вызывай Михеева.

Она ушла и вернулась через десять минут. Майор вошёл первым и остановился у капсулы, так и не сев. За ним вошла Карина.

— Слушаю, капитан.

— У меня карта, товарищ майор. Вся база целиком, со сводными данными по противнику. Я хочу, чтобы вы на неё посмотрели.