Книга Исповедь смертного греха 5, страница 12 – Макс Вальтер

— Твой командир мёртв.

— Надо же? — с сарказмом отозвался он. — И как это случилось?

— Я свернул ему шею.

Я сказал это ровно и чётко, чтобы слышали все, и не стал больше ничего добавлять.

Тоха моргнул. Похоже, он ждал чего угодно, только не этого.

— Значит, признаёшь.

— Признаю, — пожал плечами я.

— За что?

— За то, что он два года сливал в «Рудкофф» всё, что видел. Через техника на Перекрёстке, по цепочке до юридического департамента. Он это подтвердил лично, за десять минут до того, как бросился на полковника Исаева.

— Врёшь! — выкрикнул Тоха.

— Зачем мне это?

— Врёшь! — Он шагнул ко мне. Он будто не слышал или не хотел слышать мои слова. — Ты взял его под конвой и увёл, а через четыре часа мы нашли два трупа. И всё! Ни разбирательства, ни трибунала, ничего! И теперь ты пришёл сюда и рассказываешь мне, что староста всего нашего потока был крысой, а свидетель у тебя один — ты сам!

Двое за его спиной поднялись тоже.

Я посмотрел на них и понял, что они шесть суток варились в этом. Без объяснений, с мёртвым командиром и с человеком, который его убил, лежащим в капсуле двумя уровнями ниже.

— Ты прав в одном, — тихим, сухим голосом произнёс я, — разбирательства не было. И ты сам понимаешь почему…

— Удобно, — не дал договорить он.

— Материалы на сервере. Записи визора, цепочка контактов, вырезанные четыре часа. Дашка их вскрывала, Санёк собирал схему. Возьми и читай, я тебе доступ открою прямо сейчас.

— Да пошёл ты в жопу со своими материалами!

Он ударил без замаха, с ходу, и бил хорошо.

Каин подсветил траекторию за мгновение до движения, но сделать с этим я почти ничего не мог. Бедро не держало, отскочить я не успевал, и на чистой скорости он меня превосходил, потому что у меня её сейчас не было вовсе.

Я принял выпад на предплечье, ушёл корпусом и понял, что второй такой не выдержу.

«Каин, дай мне что-нибудь».

«Даю».

И вот тут случилось то, чего я не понял.

Интерфейс изменился. Вместо привычных траекторий на теле Тохи проступила сетка. Десятки точек, подсвеченные разным цветом, с короткими подписями и векторами воздействия. Не уязвимые места в обычном смысле, не печень и не челюсть. Нервные узлы, сплетения, сосудистые пучки.

Тело сработало раньше, чем я успел подумать.

Два пальца в точку под ключицей, ребро ладони по боковой поверхности шеи, короткий тычок под нижнее ребро. Три касания, каждое почти без усилий, и ни одно из них не было ударом в том смысле, в каком я их понимал.

Однако Тоха сложился. Он осел на колени, потом на бок, глаза остались открытыми, но взгляд поплыл. Правая рука задёргалась.

В классе повисла мёртвая тишина.

Я стоял над ним и смотрел на собственные ладони.

«Каин. Что это было?»

«Дим-мак. Работа по нервным окончаниям и болевым точкам».

«Я этого не умею».

«Верно».

«Тогда откуда?»

«От Карины».

Я медленно поднял голову и уставился на подругу. Она стояла у стены, шагах в шести, и смотрела на меня не менее удивлённым взглядом.

«Объясни», — потребовал я.

«Пока наши колонии работали вместе, шёл обмен. Я не планировал брать у неё моторные схемы, они не относились к задаче. Но протокол обмена не избирателен: он передаёт всё, к чему получает доступ. Её колония хранила двигательные паттерны, наработанные за годы тренировок. Теперь они есть у меня».