Книга Исповедь смертного греха 5, страница 11 – Макс Вальтер

Каин развернул объём между нами.

Михеев смотрел молча, долго. Он обошёл проекцию кругом, наклонился к нижним горизонтам, вернулся к верхним, и я по лицу видел, как он сверяет увиденное с тем, что было у него в голове все эти шесть суток.

— Сколько их? — спросил он наконец.

— Двести двенадцать внутри периметра. Двадцать девять из них люди.

— А это что? — Он ткнул пальцем в россыпь меток на лестничных пролётах.

— Это и есть главное. Они не патрулируют, а просто стоят. Каждый узел под наблюдением. Любое наше движение фиксируется минимум двумя точками сразу.

— Значит, разведка на вторые сутки была обречена с самого начала.

— Они заметили нас с того момента, как только мы открыли затвор.

Он выпрямился и какое-то время молчал.

— Дальше, — сказал он.

— Дальше плотность. Смотрите, где гуще. Шахта, оба шлюза, ангары. Заблокированы все выходы наружу, и при этом за шесть суток ни одной попытки войти к нам. Они не собираются нас штурмовать, товарищ майор. Они нас держат, но я не знаю, для чего.

— Я догадывался, — задумчиво пробормотал Михеев. — Но до этого момента не видел всей картины.

Он смотрел на карту ещё несколько секунд, потом смахнул проекцию и повернулся ко мне.

— Что вам нужно?

— Для начала — все, кто прошёл процедуру улучшения. Тридцать один человек. Нам нужно решение, а решать такими данными сможем только мы. Впрочем, именно для этого вы нас и создали.

Михеев кивнул.

— Через час в учебном классе на двадцатом. Я объявлю сбор. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Идти сможете?

— Дойду.

— Хорошо. Вас должны видеть на ногах.

Михеев развернулся и вышел. Я поднялся, выбрался из капсулы и некоторое время просто стоял, ожидая, когда в ноги перестанут дрожать.

Дошёл я тяжело. Двадцать метров по коридору, лифтовой ствол на два горизонта вверх, ещё сорок метров, и всё это на ноге, которая держала, но каждый раз обещала сложиться. Карина шла рядом и ни разу не предложила помощь, за что я ей был благодарен отдельно.

В классе стояли столы, сдвинутые к стенам. Народ собрался быстро и расселся кто куда: кто на столешницы, кто на пол, а некоторые предпочли слушать меня стоя. Я обвёл их взглядом и понял, что знаю всех.

Тридцать один человек. Весь первый поток, всё, что осталось от программы улучшения на этой планете.

Наши сидели слева. Мишка с Дашкой пришли прямо из узла связи, оба серые от недосыпа. Санёк у окна, Лёха с Мартой у дальней стены. Остатки других групп вперемешку.

А справа, отдельным отрядом, сидели трое из группы Димона.

Я вышел к доске и начал говорить.

Я рассказал про карту. Про двести двенадцать меток, про узлы, про то, что рой держит выходы и не собирается нас штурмовать. Я развернул проекцию и показал слой за слоем, и первые минуты меня слушали так, как слушают человека, который принёс то, чего всем так не хватало.

А потом поднялся Тоха.

Я узнал его сразу. Тот самый парень из кресла, который спросил меня в жилом блоке: что случилось, когда я забирал его командира на допрос. Здоровый, коротко стриженный, с широкой челюстью. Хороший боец, я видел его на полосе.

— Красиво, — сказал он. — Карта, метки, всё по науке. А теперь скажи, с какого перепугу ты нам всё это втираешь?

В классе стало тихо.

— Сядь, — сказал кто-то слева.

— Усохни, — огрызнулся Тоха и вышел в проход. — У меня вопрос к капитану. Капитан, а куда делся мой командир?