Книга Исповедь смертного греха 5, страница 14 – Макс Вальтер

Механик посмотрел на второго, худого и длинного, и они переглянулись так, как переглядываются люди, подумавшие об одном.

— Контур, — сказал длинный.

— Ага, — подтвердил рыжий и повернулся ко мне. — Тащ капитан, вы знаете, как на «Монолите» устроен обогрев?

— В общих чертах… — Я покрутил пальцами в воздухе.

— Замкнутый контур на сбрасываемом тепле реактора. Теплоноситель гоняется по всем горизонтам, в каждом помещении свой теплообменник. Штатно держит двадцать два градуса и режется ограничителями на сорока. — Он сделал паузу, — Но сам теплоноситель на выходе из реактора идёт под триста с лишним. Ограничители стоят на распределении, а не на источнике.

Я почувствовал, как класс подобрался.

— То есть? — спросил я, но не закончил, давая возможность дать развёрнутый ответ.

— То есть если снять ограничители и перенастроить распределение, мы загоним в теплообменники всё, что даёт реактор. По расчёту это двести сорок — двести шестьдесят градусов в помещении за полтора-два часа. — Он развёл руками. — Это автоклав, тащ капитан. При таких цифрах не выживает ничего. Ни бактерия, ни спора, ни плёнка.

В классе загудели.

— Что по секторам? — быстро спросил я.

— Контур разделён на ветки, каждая со своей запорной арматурой. Хоть весь горизонт, хоть отдельный узел. Мы можем выбирать, что варить.

— Значит, мы в безопасности?

— Мы сидим внизу и не суём туда нос. Гермозатворы выдержат, изоляция тоже. Потом ждём остывания и заходим. Может стать жарко, но не так, чтобы опасно для жизни и здоровья.

Я развернул карту и посмотрел на узлы с этой стороны.

Двести двенадцать неподвижных меток на перекрёстках. Каждая в помещении с теплообменником на стене.

Они шесть суток стояли в наших коридорах и считали, что мы заперты. А мы всё это время сидели на трубе, которая шла прямо к ним под ноги.

— Сколько нужно времени, чтобы реализовать проект? — спросил я.

— Расчёты, арматура, снятие ограничителей… — Рыжий почесал щетину. — Двое суток, если не мешать. И нужны руки. Много рук. Там арматуру крутить вручную, и, может, придётся кое-что переделать.

— Будут руки.

— Кость, — позвала Дашка.

Она сидела на столе, скрестив ноги, и весь предыдущий разговор молчала.

— У нас со связью что-то похожее.

— Говори.

— Мы с Мишкой и Шуриком двое суток ковыряли передатчик. — Она кивнула в сторону, и я впервые обратил внимание на парня рядом с ней.

Он сидел чуть позади, и я не сразу сообразил, что он из группы Димона. Тонкое лицо, светлые волосы, длинные ресницы, хоть сейчас на обложку модного журнала.

— Александр Шурыгин, — представился он и улыбнулся. — Хакер. Работал по сетям у Дмитрия.

Улыбка у него была спокойная и располагающая.

— Излагай, — сказал я.

— Передатчик исправен, — начал Шурик. — Проблема не в нём, а в том, что излучать нечем. Все внешние антенны были наверху, а сейчас там ничего нет. Мачту снесло в первые часы атаки, резервные выходы либо оборваны, либо забиты. Мы шесть суток били в кабель, который никуда не ведёт.

— Мы это выяснили только вчера, — вставила Дашка. — До этого думали, что нас глушат.

— И что решили?

Шурик подался вперёд.

— Антенну надо делать из того, что уже есть в земле. Силовые шины, арматура перекрытий, кабельные трассы, направляющие транспортной шахты. Всё это металл, и всё это связано между собой. Если правильно выбрать участок, запитать его и рассинхронизировать с землёй, он начнёт излучать. Плохо, грязно, узкой полосой, но начнёт. Можно попытаться подать сигнал бедствия.