Книга На краю Земли, страница 117 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

— Ну что, веди меня, мой верный Сусанин.

Яков непонимающе покосился на меня, явно пытаясь понять, не является ли это очередным важным распоряжением.

— Это кто такой?

— Очень хороший проводник, — пояснил я с самым серьёзным видом.

— А-а, — протянул староста, удовлетворённо кивнув, будто получил исчерпывающий ответ, и зашагал рядом.

По главной улице уже вовсю шла обычная жизнь. У колодца гремели вёдрами женщины, негромко переговариваясь и время от времени посматривая в нашу сторону. Две старухи сидели у плетня и лущили фасоль в деревянное корыто, споря, судя по интонациям и выразительным взмахам рук, о чём-то чрезвычайно важном.

Возле дома Прохора на холстине сушились пучки трав, разложенные в строгом порядке, который, судя по всему, понимал только сам зельевар. Он сидел на крыльце, перебирая коренья, и, увидев меня, начал было подниматься, но я махнул рукой, останавливая его.

— Сиди, не отвлекайся.

Прохор кивнул, без лишних слов вернулся к работе и снова принялся раскладывать травы по кучкам.

У кузницы пока было относительно тихо, только из раскрытой двери тянуло первым дымом разгорающегося горна. Лука, видимо, ещё готовился к рабочему дню, хотя по звукам внутри было понятно, что без дела он не сидит.

— Вчера Трофим закончил вторую ловчую канаву, — негромко доложил Яков, заглядывая в записи. — Ту, что у низины. Грунт там твёрдый попался, кирками долбили. Сегодня третью хотят начать, ближе к проходу между частоколами.

— Правильно, — кивнул я. — Только передай им, чтобы там, где земля держится сама, не устраивали лишнюю работу ради красоты. А если стенки осыпаются, тогда пусть укрепляют жердями. Нам не парадный ров нужен, а чтобы зверь на подходе скорость потерял и не смог с ходу добраться до частокола.

— Запишу, — пообещал Яков и тут же принялся царапать что-то на табличке прямо на ходу, едва не спотыкаясь о выбившийся из земли корень.

За последние дни старик действительно изменился. В первое время приходилось практически выдавливать из него каждое решение, словно он боялся взять на себя ответственность даже за то, что раньше делал по привычке. Теперь же он приходил уже не только с проблемами, но и с записями, цифрами и, что особенно приятно, собственными предложениями. Иногда спорными или слишком осторожными, но собственными, а это было куда важнее безупречной точности.

Наконец впереди показалась восточная окраина. Полноценной стеной это место я бы пока не назвал даже с очень большим оптимизмом, зато прогресс был очевиден и заметен невооружённым глазом.

Полосу кустарника и молодняка перед крайними дворами расчистили уже достаточно широко, и теперь из деревни можно было видеть лес на несколько десятков шагов дальше прежнего. Два отдельных участка частокола постепенно удлинялись друг к другу, хотя между ними всё ещё оставался широкий проход, который на ночь перекрывали тяжёлыми рогатинами.

Чуть в стороне темнели две ловчие канавы, а на крыше крепкого сарая строили первый нормальный наблюдательный помост. Пока это был всего лишь настил с перилами и лестницей, но даже с него уже можно было осматривать лес поверх ближайших домов.

И всё-таки при виде новых кольев перед глазами на мгновение мелькнула другая картина: сломанные ворота, белёсая пыль, мёртвые дома и тишина, в которой не оставалось ничего человеческого.