Книга На краю Земли, страница 116 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

Вацлав перечитал написанное, потом добавил внизу мелким почерком: «Строительство идёт быстрыми темпами, если не успеть атаковать наскоком, возможна длительная осада с неизвестными последствиями для обоих сторон».

Вацлав убрал блокнот и снова замер. Его задача была выполнена, но он не спешил уходить. Опытный разведчик никогда не покидает позицию сразу после того, как закончил работу, именно в этот момент его чаще всего и замечают. Он лежал и смотрел, как луна медленно выползает из-за туч, как гаснут огни в окнах, как дозорный на ближайшей вышке зевает и перехватывает арбалет поудобнее.

Потом никем незримый воин медленно пополз обратно, в лес, и двигался так же бесшумно, как пришёл. Только у самого оврага, где не смогли бы его увидеть, он поднялся в полный рост и быстрым шагом двинулся на восток. Через час он нашёл условленное место, старый дуб с расщеплённой молнией вершиной, и сунул записку в дупло.

Ещё через пару часов записку забрал всадник в тёмном плаще, который возник из ниоткуда и исчез в никуда, словно его и не было.

А в Поречье никто не знал, что за ними наблюдают, ночной дозорный переступал с ноги на ногу и зевал, провожая взглядом край луны, частично скрытой лесом. Боец не заметил ни движения на опушке, ни тени, скользнувшей через овраг. И не мог заметить: Вацлав был профессионалом и никогда не попадался.

Но где-то глубоко, ниже корней деревьев, земля едва заметно дрогнула, и Мирослав, спавший эту ночь в доме своего старого приятеля Прохора, вдруг открыл глаза и долго всматривался в темноту, прежде чем снова забыться тревожным, неглубоким сном.

Утро выдалось ясным и на удивление прохладным, аккурат одним из тех, что словно невзначай напоминают о приближении осени, хотя до неё было ещё далеко. Я вышел на крыльцо и с удовольствием вдохнул свежий, ещё толком не прогретый солнцем воздух, чувствуя, как вместе с ним в лёгкие входит привычный запах влажной земли, дыма и свежей древесины.

Деревня уже проснулась, оживая десятками разнообразных звуков, сливавшихся в привычный утренний гул. Где-то скрипел ворот колодца, со стороны восточной окраины доносились размеренные удары топоров, а чуть дальше кто-то уже успел поругаться из-за убежавшей курицы. Обычная, почти мирная суета казалась сейчас особенно ценной.

После увиденного вчера это почему-то особенно бросалось в глаза и не отпускало, заставляя внимательнее всматриваться в каждую мелочь.

Тут же ко мне подскочил Яков, прижимавший к груди восковую табличку словно боевое знамя. Судя по сбившемуся дыханию и раскрасневшемуся лицу, староста действительно торопился от самого амбара, хотя старался сделать вид, будто просто шёл быстрым шагом.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — произнёс он, поправляя съехавшую набок шапку.

— Доброе, Яков, — ответил я, спускаясь с крыльца. — Готов к утреннему обходу или сначала дать тебе отдышаться?

— А как же, готов, — старик сразу похлопал ладонью по табличке, словно проверяя, на месте ли самое важное. — Всё при мне. Ещё с вечера записал, чтобы утром ничего не упустить. С чего начать прикажете?

— С восточной окраины, — решил я. — Посмотрим, как там Виктор справляется, потом заглянем к складам и на поля.

Я сделал несколько шагов по двору, а затем обернулся к нему.