Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 71 – Елизавета Соболянская

Спятившую служанку довольно долго отливали в купальне холодной водой, потом поили брусничной водой и парили, чтобы изгнать остатки того, что попало в организм “неведомо как”.

В поедании конфект служанка не призналась, запаха алкоголя или дурманных трав от нее не было, так что все сочли временным помутнением и после бани отправили Арину к священнику — на исповедь и вразумление. Тот секрет раскрывать не стал — видно, пожалел дурную, просто причастил и прочел молитву о вразумлении, чем все и удовлетворились.

Поздравив мадемуазель Воеводину с добрыми вестями, я строго посмотрела на ее служанку и все же отправилась, куда собиралась — в мыльню. Это была не совсем баня, скорее банный комплекс с огромной каменной чашей-бассейном мрачного темного цвета.

Скамьи из дорогого мрамора с темными прожилками, вычурные светильники и… простейшие липовые шайки, кадушки и ковши для мытья. Я тихонько хмыкнула — и приняла помощь банщицы, когда она предложила расшнуровать платье.

Парились в бане все же не нагишом. Приличной барышне из приличной семьи для парилки полагалась длинная рубаха из тонкого льна, да и в бассейн особенно стеснительные окунались тоже в рубашках.

Я в бассейн не собиралась — нырнуть нырну, а как выбираться буду? Чаша — она чаша и есть, без крепких ног не выбраться. Еще меня волновала драгоценная трость — как она перенесет влажность? Но и рисковать идти по каменному полу без опоры я не хотела. Дилемма! Замотать трость в полотенце и надеяться, что повезет?

Пока я размышляла, банщица ловко меня раздела, натянула рубаху с широким горлом, стянула его шнурком и повела в парилку. Через пару шагов заметила трость:

— Барышня, случилось с вами что или от рождения так?

— Случилось, — неохотно ответила я.

Обычно слуги таких вопросов не задавали — сами все узнавали на кухне. Да и пусть потенциальные фрейлины или секретарши при Дворе ее высочества почти ничего не значили, но в будущем могли достичь высот, и опытные в таких делах люди задевать нас лишний раз опасались. Были уже прецеденты, когда вчерашняя замухрышка становилась княгиней и жестоко расправлялась с обидчиками.

— Если позволите, барышня, — помялась прачка, — у нас тут Митроха-банщик есть. Он разные болячки правит. Бывает, к нему и офицеров приносят, кого конь сбросил или в стычке помяли. Не всем, конечно, но кое-кому помогает.

Я вздохнула.

Допустить дворового мужика к ноге для местной барышни — нонсенс. Разве что сапожника — мерку снять, и то в больших мастерских давно уж девицу или вдовицу держат, чтобы мерку с детей и женщин снимать.

— Сама-то поняла, что сказала, дура? — не выдержала я, невольно скопировав матушку. — Мужика к ножкам барыни допускать?

— Дак Митрошка-то слепой, — блымкнула на меня глазами банщица, и я с некоторым ужасом поняла, что ей не сорок и не пятьдесят лет. Ей от силы двадцать! А между тем одета она “по-женски” — то есть волосы спрятаны повойником, а поверх рубахи накручены юбки и передник. Девушка моих примерно лет просто посочувствовала мне! А я настолько уже пропиталась духом этого времени, что нагрубила! Да и что я потеряю, если обращусь к этому Митрохе? Максимум поползут слухи, и Неклюдов откажется от своих поползновений. Не того ли добиваюсь?

— Зови своего Митроху, — вздохнула я, — коли поможет, рубль тебе подарю!