Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 73 – Елизавета Соболянская

Когда меня обсушили, вывели в предбанник и натянули сухую рубашку, Митроха снова пришел — и на этот раз с целым арсеналом.

— Клавдея, — спросил он, — морс припасла?

— Два кувшина, — ответила банщица.

— Загубник давай!

Молодка протянула ему брусочек из липы.

— Да не мне, барышне давай! И ремень!

Я не успела ничего понять, как брусок сунули мне в руки:

— Вот, барышня, это закусить надо, чтобы язык не откусить или зубы не сломать, — оптимистично заявила мне банщица.

Я попыталась соскользнуть с лавки, но Митроха уже захлестнул мою ногу ремнем, затянул петлю и сунул ее в руки Клавдии:

— Держи крепко, чтобы не дергалась! — а сам развернул футляр с какими-то остро поблескивающими инструментами. Иглы и ножи я рассмотрела точно!

От ужаса сунула деревяшку в рот и прикусила. Клавдия села на пол и зафиксировала мне ногу. Вторую сунула зачем-то в шайку с водой — наверное, чтобы я не очень ею дрыгала.

Митрофан погладил мою ногу возле стопы, выхватил здоровенную иглу и принялся ею тыкать куда-то там. В панике я даже не разобралась, что поначалу это было не больно, хотела закричать, дернуться, но Клавдия держала крепко, и кляп никуда не делся. А игла вонзалась в ногу снова и снова, все глубже, все больнее, пока я не заорала так, что звук пробился сквозь деревяшку и вязкий, влажный туман бани.

— Нашел! — заявил Митрофан и начал колоть еще больнее.

Сколько это длилось — не помню. Кажется, я орала, Клавдия плюхала мне на лоб холодную тряпку, умоляла потерпеть, поила морсом, отвлекая от огненной боли, а потом сознание милосердно оставило меня.

Очнулась я в своей постели.

В чистой, сухой рубашке, пахнущей травами. На ноге ощущалась тугая повязка, рядом сидела няня. Увидев, что я проснулась, она всплеснула руками, возблагодарила Деву Марию за мое спасение, напоила морсом и поведала, что в бане я упала в обморок и снова повредила ногу. Тамошний лекарь наложил повязку с травами и велел вечером снова прийти на перевязку, самого его во дворец не пускают, так как он при банях служит.

Я осторожно пошевелилась, закусила губу от прострелившей ногу боли и принялась выведывать подробности. В баню-то я утром пошла, а сейчас, по ощущениям, часов пять после полудня… Или я сутки проспала?

Няня заверила меня, что я проспала только обед, но мне его прислали в комнаты с запиской от ее высочества с пожеланием скорейшего выздоровления.

Я приняла квадратик гербовой бумаги и прочла ровно то, что было передано на словах — пожелание скорейшего выздоровления. И напоминание о том, что завтра при хорошей погоде барышни отправляются на пленэр — делать зарисовки различных уголков Павловского парка.

Я озадаченно потерла лоб. Кристиана умела чертить и рисовать. Я неплохо разбиралась в живописи и уже испытала навыки этого тела в работе над подарочными альбомами и открытками. Но хватит ли этого для реалистичного изображения уголка сада? Ой, не уверена…

Впрочем, это не самая большая моя проблема — что-нибудь изображу. А вот как я доберусь до места упражнений в живописи, если нога снова болит? Вот дать бы этому Митрофану тростью по вихрам!

Между тем няня водрузила на постель поднос и попыталась накормить меня с ложечки. Ложку я отобрала, быстро съела суп, пару закусочных канапе и кусочек рыбы. Пудинг отдала няне, помня о том, что вес мне лучше не набирать, а потом приказала подать платье и трость — нужно идти в баню на перевязку и заодно выяснять, что там прячется под повязкой. Вдруг там все не так и страшно?