Книга Пока сердце помнит, страница 48 – Надежда Ковалёва

— При всех? Репутация семьи не переживёт.

Розалинда, стоявшая рядом, фыркнула.

Эмилия дала ему полотенце и поймала себя на том, что ей нравится заботиться о нём, когда эта забота не превращается в обязанность.

В другой день Доминик приехал верхом и предложил прогулку.

— Куда?

— Не знаю.

Эмилия остановилась на ступеньках.

— Ты не знаешь?

— Решил дать тебе выбрать.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?

— Не начинай.

Она выбрала дорогу через поля к старой мельнице. Они ехали медленно. Доминик рассказывал о мальтийском порте, где торговец вином однажды принял его за французского шпиона. Эмилия смеялась до слёз, потом спросила, сколько в истории правды.

— Почти всё.

— А что неправда?

— Французского шпиона из меня сделал Николас, когда пересказывал историю семье. Торговец считал меня просто вором.

— Значительно лучше.

У мельницы они остановились. Доминик помог ей спешиться, но сразу отпустил руку. Эмилия всё чаще замечала это: он касался её только тогда, когда было естественно, и ни разу не превращал прикосновение в испытание.

— Ты специально? - спросила она.

— Что?

— Не целуешь меня.

Он моргнул.

Редкое зрелище - растерянный Доминик Бомонт.

— Ты жалуешься?

— Спрашиваю.

Он снял перчатки, медленно сложил их.

— Если начну целовать тебя каждый раз, когда хочется, мы далеко не уйдём.

У Эмилии стало жарко в лице.

— Очень скромный ответ.

— Я долго готовился.

— А серьёзно?

Доминик посмотрел на неё.

— Я хочу, чтобы ты знала разницу между моим желанием и твоим согласием. Раньше я эту разницу понимал хуже, чем следовало.

Эмилия опустила взгляд на траву.

— Иногда ты говоришь вещи, после которых трудно продолжать на тебя сердиться.

— Могу немедленно сказать что-нибудь глупое.

— Не сомневаюсь.

Он улыбнулся.

Поцелуй в тот день всё-таки случился. Но первой приблизилась Эмилия. Она встала на носки, коснулась его губ и тут же отступила.

Доминик замер.

— Это всё?

— Пока да.

— Жестокая женщина.

— Учусь у Бомонтов.

Он рассмеялся, и они пошли к лошадям.

Так проходили недели. Иногда Доминик приезжал каждый день, иногда исчезал на два-три, занимаясь делами Эдварда или помогая Пембертону с последствиями истории «Баркли и Холл». Раньше отсутствие немедленно разбудило бы в Эмилии старый страх: он снова уехал, снова забыл. Теперь Доминик всегда сообщал, когда вернётся. Не торжественно. Одной строчкой: «Буду в четверг». И в четверг приезжал.

Эта простая надёжность разрушала её защиту сильнее красивых слов.

Однажды он опоздал на час. Эмилия обнаружила себя у окна, раздражённую до смешного. Когда Арес наконец появился на аллее, облегчение было настолько сильным, что она разозлилась ещё больше.

Доминик вошёл в гостиную запыхавшийся.

— Прости. У Кларков на дороге сломалась ось, пришлось помогать.

— Я не ждала.

Он посмотрел на неё.

— Разумеется.

— Не улыбайся.

— Даже не думал.

— У тебя лицо улыбается.

— Это семейное проклятие.

Эмилия отвернулась к окну, чтобы он не увидел её собственную улыбку.

В середине июня Доминик привёз небольшой свёрток. Внутри оказался карманный атлас Италии.

— Ещё одна книга?

— Это не подарок с намерением. Просто увидел и вспомнил.

— Вспомнил что?

— Что ты хочешь во Флоренцию.

Она провела пальцем по тиснёной обложке.

Десять лет назад Эмилия мечтала, чтобы Доминик запомнил её признание. Теперь обнаружила, насколько сильнее действует мужчина, который помнит случайно сказанное желание.