Книга Пока сердце помнит, страница 47 – Надежда Ковалёва

Сэр Эдмунд снял очки и потёр переносицу.

— Значит, фермеров пока не тронут? - спросил сэр Эдмунд.

— Никого не тронут без отдельного уведомления, - подтвердил Пембертон.

Эмилия поняла, что всё это время отец боялся не столько потерять собственный дом, сколько людей, которые зависели от земли Уинтеров.

Доминик стоял у камина и молчал. Он первым нашёл опасность, но теперь сознательно оставлял разговор Пембертону и Эмилии.

— Мы всё равно должны сократить расходы, - сказала Эмилия. - И продать бумаги в Лондоне.

Отец поморщился.

— Твоя мать любила эти бумаги только потому, что слово «консоли» казалось ей смешным, - сказал сэр Эдмунд.

— Это веская причина для финансового решения, - заметила Эмилия.

— В нашей семье - вполне, - ответил сэр Эдмунд.

Пембертон улыбнулся.

Пембертон отодвинул письмо и занялся остальными бумагами, а Эмилия разложила рядом список возможных сокращений. Сэр Эдмунд предложил закрыть оранжерею. Она возразила, что содержание старых теплиц обходится дешевле его любимых породистых собак. Спор быстро стал почти обычным, и это было прекраснее любого торжества.

Доминик слушал из кресла.

— Ты чего молчишь? - спросил сэр Эдмунд.

— Меня недавно учили не вмешиваться в чужие финансовые решения, - ответил Доминик.

Эмилия подняла бровь.

— Кто бы это мог быть? - спросила Эмилия.

— Не помню. Какая-то чрезвычайно упрямая женщина, - сказал Доминик.

Сэр Эдмунд рассмеялся.

Эмилия тоже.

Эмилия оглядела стол: отец спорил с ней об оранжерее, Пембертон складывал бумаги, Доминик молча ждал, пока она закончит. После недель тревоги этот почти обычный семейный спор показался ей неожиданно дорогим.

Когда сэр Эдмунд спросил, что делать с оставшимися вложениями, Доминик не ответил первым. Он посмотрел на Эмилию.

Доминик ухаживал непривычно тихо: не пытался добиться ответа немедленно и не превращал каждый визит в новый шаг к цели.

Через несколько дней после того, как Пембертон подтвердил, что Уинтер-парк останется за семьёй, Доминик приехал к Уинтерам к обеду и привёз сэру Эдмунду новый набор шахматных фигур. Не дорогой - просто хорошо вырезанный. Одна ладья была намеренно чуть кривой.

— Чтобы вы не забывали старую, - сказал Доминик.

Сэр Эдмунд рассмеялся. Эмилия, сидевшая у окна с вышиванием, почувствовала знакомое потепление в груди и тут же сердито сделала лишний стежок.

Доминик не просил прогулки. Сыграл с её отцом партию, проиграл её совершенно честно и уехал.

На следующий день его не было.

Эмилия сказала себе, что не заметила.

На третий он прислал книгу о путешествии по Италии. Внутри лежала короткая записка: «Ты хотела увидеть Флоренцию. Автор врёт насчёт запаха Венеции, но в остальном полезен».

Ни признаний. Ни намёка на предложение.

Эмилия прочитала половину книги за ночь.

Через неделю они встретились на деревенской ярмарке. Доминик приехал с Розалиндой и Натаниэлем. Эмилия помогала викарию собирать деньги на ремонт школы. Когда пошёл дождь, все спрятались под навесами, а Доминик остался вместе с двумя мальчишками перетаскивать книги из протекающей палатки.

Он промок насквозь.

— Ты заболеешь, - сказала Эмилия, когда он наконец подошёл.

— Это уже второй раз ты обещаешь мне болезнь. Начинаю подозревать дурные намерения.

— Сними хотя бы мокрый сюртук.