Книга Пока сердце помнит, страница 37 – Надежда Ковалёва

— Маршрут разумный. Оставим.

— Хорошо.

Он уже собирался свернуть карту, но Эмилия остановила его жестом.

— И ещё одно.

— Что?

— В Портсмуте, если станет опасно, ты не будешь запирать меня в гостинице «ради моего же блага».

Доминик потёр подбородок.

— А если в меня начнут стрелять?

— Тогда я, вероятно, сама захочу вернуться в гостиницу.

— Разумно.

— Но решу это я.

Он кивнул.

— Договорились.

Сэр Эдмунд дождался, пока Доминик уедет, и только потом произнёс:

— Ты уверена, что это тот самый Бомонт?

Эмилия посмотрела на закрывшуюся дверь.

— Пока не уверена.

В ту ночь Эмилия думала о предстоящей дороге уже не только с тревогой. Два дня рядом с Домиником когда-то показались бы исполнением мечты. Теперь её занимал другой вопрос: сможет ли она быть с ним близко и не отдать назад ту самостоятельность, которой так долго училась.

В ночь перед дорогой сэр Эдмунд пришёл к Эмилии в библиотеку. Она проверяла список документов, который составил Натаниэль, и складывала бумаги в дорожную папку.

— Я мог бы отправить поверенного, - сказал отец.

— Мог.

— Или поехать сам.

— Не мог. Тебя укачивает даже до Лондона.

Он недовольно фыркнул.

— Это клевета.

— Это семейная легенда с многочисленными свидетелями.

Сэр Эдмунд сел напротив.

— Я не о поездке. Я о том, что тебе вообще приходится разбираться с моими решениями.

Эмилия отложила перо.

— Нашими. Фредерик был моим женихом. Я тоже не задавала достаточно вопросов.

— Потому что доверяла.

— Доверие не преступление.

— Но иногда дорого стоит.

Она накрыла его руку своей.

— Дом останется, даже если придётся продать часть земли.

— Дом - камень.

— Мама бы с тобой поспорила.

Отец улыбнулся.

— Твоя мать спорила со мной из принципа.

Они помолчали.

— Бомонт будет осторожен? - спросил сэр Эдмунд.

— Со мной?

— С дорогой. Портами. Всем.

Эмилия вспомнила, как Доминик торговался о маршруте и в конце концов спросил её согласия.

— Думаю, да.

— Ты ему доверяешь?

Ответ не пришёл сразу.

— Больше, чем месяц назад.

— Это дипломатично.

— Я учусь у взрослых.

Сэр Эдмунд поднялся и поцеловал её в лоб.

— Вернись домой целой. Остальное решим.

После его ухода Эмилия долго смотрела на собранную папку. На столе лежала записка Доминика с временем отъезда: «Шесть утра. Если передумаешь, я не стану спрашивать почему».

Эта последняя строка тронула сильнее, чем следовало.

Она взяла перо и написала на обороте: «Не передумаю. И если опоздаешь, уеду без тебя».

Утром Доминик прочитал ответ прямо у экипажа.

— Угрозы до рассвета, - сказал он. - Отличное начало путешествия.

— Я предупреждала.

Он помог ей сесть, не отпуская руку ровно до тех пор, пока она сама не убрала пальцы. Миссис Грей уже устроилась напротив с дорожным вязанием и тем выражением лица, которое обещало заметить всё и прокомментировать только самое необходимое.

Сэр Эдмунд стоял на ступенях. Эмилия помахала ему. Экипаж тронулся.

Доминик ехал рядом на Аресе. Свет только начинал окрашивать верхушки деревьев. Впереди лежала дорога, в конце которой их ждали чужие счета и, возможно, опасность. Но впервые за долгое время Эмилия чувствовала не беспомощность, а участие в собственной судьбе.

Они выехали до рассвета. Небо только начинало сереть, когда экипаж покинул Уинтер-парк; поля лежали в низком тумане, на живых изгородях блестела влага. Миссис Грей читала у окна и вскоре задремала под мерный стук колёс. Доминик сначала ехал рядом верхом, но к полудню начался дождь, и Эмилия велела ему перестать изображать героя и пересесть внутрь.