Книга Пока сердце помнит, страница 31 – Надежда Ковалёва

— Потому что я не возьму их у тебя.

— Это бессмысленная гордость.

Эмилия отвернулась к окну. За стеклом лежали поля, а Доминик уже говорил о них так, будто перед ним были только сумма долга и готовый выход.

— Возможно.

— Ты можешь потерять землю.

— Мы найдём другой выход.

Доминик начал ходить по комнате. Он видел проблему, видел решение и не понимал, почему Эмилия отказывается поставить одно рядом с другим.

— Тогда выйди за меня.

Слова вырвались прежде, чем Доминик понял, что сказал. Тишина после них стала почти оглушительной. На одно безумное мгновение сердце ударило радостью: он увидел Эмилию своей женой так ясно, будто это уже произошло. А затем заметил её лицо и понял, что сумел превратить самое желанное для него будущее в деловое предложение.

Эмилия моргнула.

— Что?

Теперь можно было остановиться. Сказать, что он выразился неудачно. Доминик, разумеется, сделал худшее из возможного и продолжил.

— Если мы поженимся, мистер Пембертон, поверенный Бомонтов, составит брачный договор: твои двадцать тысяч останутся под управлением доверенных лиц, а самый опасный кредит я закрою своими деньгами. Земли Уинтеров не придётся закладывать. Уэсткотт больше ничего не получит.

Эмилия смотрела на него так долго, что уверенность начала покидать Доминика.

— Вот как.

— Это решает проблему.

— Да. Наверное, решает.

— Тогда…

Она вдруг рассмеялась. Не громко и совсем без веселья.

— Ты действительно ничего не понял.

— Я предлагаю тебе брак.

— Нет. Ты предлагаешь мне спасательную операцию.

— Какая разница, если результат один?

— Вся разница!

Он тоже повысил голос:

— Я пытаюсь помочь тебе!

— Я любила тебя десять лет назад! - Голос сорвался, и Эмилия ненавидела эту слабость, но останавливаться было поздно.

Доминик замолчал.

Она тяжело дышала. Слёзы уже стояли в глазах, и теперь Эмилия позволила им быть. Долго она считала, что достоинство означает никогда не показывать Доминику, как сильно он способен её ранить. Сегодня достоинство было в другом - не солгать ему и себе.

— Любила так сильно, что считала себя несчастнейшей девушкой в Англии, когда ты уехал. Я ждала писем, спрашивала Розалинду о тебе, придумывала, как однажды ты вернёшься и увидишь, что я выросла. А потом мне пришлось научиться жить без этой мечты.

Каждое слово находило то место, которое Доминик годами обходил стороной. Он увидел её восемнадцатилетней - не романтическое воспоминание в мокром саду, а живого человека, который после его отъезда просыпался с надеждой на письмо. И вдруг отчётливо понял: он не просто пропустил десять лет её жизни. Когда-то он сам помог ей научиться проживать эти годы без него.

— Но той девушки больше нет. Не смей требовать её обратно только потому, что тебе вдруг понадобилась удобная жена, которую можно спасти.

— Ты вообще самая неудобная женщина, какую я встречал, - хрипло сказал он. - Рядом с тобой у меня исчезает всякий здравый смысл.

Эмилия почти улыбнулась сквозь слёзы.

— Это самое романтичное, что ты сказал за весь разговор.

Доминик провёл ладонью по лицу.

— Я всё испортил.

— Да.

— Я не хотел…

— Знаю. Ты никогда не хочешь причинить мне боль. И всё же почему-то со мной у тебя это прекрасно получается.

Он принял это молча.

Эмилия подошла ближе.

— Если когда-нибудь снова попросишь меня стать твоей женой, Доминик Бомонт, сделай это не потому, что хочешь решить мои проблемы. Сделай потому, что не можешь представить без меня свою жизнь.