Книга Пока сердце помнит, страница 30 – Надежда Ковалёва

— Я должен был рассказать тебе раньше, - сказал он.

Эмилия повернулась.

— О документах?

— О том, сколько поставил на эту сделку.

Она прикрыла глаза.

— Папа.

— Я хотел со временем увеличить сумму твоего брачного обеспечения с двадцати до двадцати пяти тысяч. Земля у нас есть, но свободных денег меньше, чем полагает общество. После смерти твоей матери я перестал понимать половину бумаг из Лондона, а Фредерик говорил о судах и кредитах так уверенно, будто никакой опасности не существовало. Я позволил желанию сделать тебе лучше заглушить осторожность.

— И ты доверял.

— Да.

Он произнёс это без попытки оправдаться. Эмилия вдруг увидела не отца, который должен всё знать, а пожилого человека, испугавшегося за будущее единственного ребёнка и совершившего ошибку.

— Я не сержусь.

— А следовало бы.

— Тогда буду завтра. Сегодня у меня и без тебя длинный список мужчин, на которых я сержусь.

Сэр Эдмунд улыбнулся.

— Бомонт в нём высоко?

— Неприлично высоко.

— Он приходил ко мне первым.

— Знаю.

— И я на него разозлился. Потом прочёл бумаги.

Эмилия вздохнула.

— Не надо сейчас говорить, что он был прав.

— Он был прав насчёт риска и неправ насчёт способа.

Она посмотрела на отца с благодарностью.

— Именно.

Они прошли по саду до террасы. Сэр Эдмунд опирался на её руку, хотя обычно терпеть не мог помощь.

— Ты жалеешь о Фредерике? - спросил он.

Эмилия задумалась.

— Да. Но не так, как ожидала. Я жалею человека, которому доверяла. Жалею нашу спокойную жизнь. Жалею, что он оказался способен скрыть от меня такое и при этом искренне считать себя заботливым.

— Он, возможно, действительно тебя любит.

— Любовь не освобождает от честности.

Сэр Эдмунд кивнул.

— Это хорошая мысль. Запомню на случай, если Бомонт решит сделать ещё что-нибудь глупое.

Эмилия невольно засмеялась. Смех быстро перешёл в тихий вздох.

Неопределённости впереди хватало: долги, разбирательство, разбитая помолвка, Доминик. Но Эмилия больше не хотела немедленно заполнять пустоту новым решением. Пусть будущее немного подождёт. Она разберётся с ним сама.

Доминик узнал о разрыве помолвки через два часа. Розалинда услышала новость от горничной Уинтеров, приехавшей за лекарством для сэра Эдмунда, а через несколько минут уже нашла брата на конюшне. Доминик выслушал её, ничего не сказал и велел оседлать Ареса.

Через час он стоял в библиотеке Уинтер-парка.

Эмилия вошла не сразу. За это время Доминик успел придумать четыре разных способа начать разговор и отверг каждый. Когда дверь наконец открылась, все приготовленные слова исчезли.

Она выглядела усталой, но не сломленной. Волосы были собраны небрежнее обычного; на лице не осталось следов слёз, хотя глаза слегка покраснели.

— Если пришёл сказать «я предупреждал», можешь сразу уехать.

— Не пришёл.

— Хорошо.

Доминик хотел подойти. Не стал.

— Ты в порядке?

— Буду.

— Что сказал Уэсткотт?

— Правду. Наконец.

Она прошла к окну. Доминик увидел на столе бумаги с расчётами и снова почувствовал знакомое желание что-нибудь сделать немедленно.

— Я могу помочь с долгами.

Эмилия даже не обернулась.

— Доминик.

— Послушай. Пока поверенные разбираются, можно закрыть самый опасный кредит. Я дам деньги Эдмунду.

— Нет.

— Почему?

Теперь она повернулась.