Книга Пока сердце помнит, страница 28 – Надежда Ковалёва

— Дай ей факты. Всё остальное - её решение.

— А если Уэсткотт убедит её, что риск невелик?

— Тогда это будет её решение.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты медленно учишься.

После ухода Эдварда Доминик собрал документы в папку. Ему хотелось поехать в Уинтер-парк, положить бумаги перед Эмилией и объяснить каждый пункт. Вместо этого он отправил ей короткую записку: «У меня есть копии всех сведений. Если захочешь их увидеть, пришлю немедленно. Больше ничего предпринимать без твоего ведома не буду».

Ответ пришёл утром.

Всего одна строка: «Пришли. Спасибо».

Доминик перечитал короткую строку, аккуратно сложил записку и убрал во внутренний карман. Когда через час Николас предложил лично отвезти папку «ради общественного блага», Доминик без колебаний выгнал его из комнаты.

Фредерик приехал в Уинтер-парк после четырёх часов. Эмилия ждала его в малой гостиной, где зимой отец часто играл с ним в шахматы. На каминной полке стояла деревянная ладья, которую Фредерик однажды вырезал для сэра Эдмунда, когда потерялась фигура из любимого набора. Эта мелочь раздражала Эмилию сильнее, чем если бы в комнате не было ничего, напоминавшего о нём.

Она не собиралась объявлять Фредерика негодяем лишь потому, что так было бы легче расстаться. Он приезжал к отцу во время приступов подагры, помнил день рождения старой экономки, терпеливо слушал Розалинду, когда та могла утомить даже собственного брата. Эмилия согласилась выйти за него не по принуждению. После бурной юности рядом с Фредериком ей нравилось чувство ровной земли под ногами.

Сегодня эта земля оказалась ненадёжной.

Он вошёл и сразу увидел бумаги на столе.

— Доминик Бомонт, - сказал Фредерик без вопроса.

— Часть сведений нашёл он. Часть - папа. Я хочу услышать остальное от тебя.

Фредерик снял перчатки и не сел.

— Хорошо.

Это спокойное согласие почти заставило её надеяться, что всё объяснимо.

— Насколько велики потери «Баркли и Холл»?

— Большие. Но не смертельные, если вернётся «Провиденс».

— А если не вернётся?

Он отвёл взгляд.

— Мы потеряем часть капитала.

— «Мы» - это кто?

— Партнёры.

— И мой отец?

Молчание длилось совсем недолго, но Эмилии хватило.

Фредерик прошёл к камину.

— Я считал риск управляемым.

— Ты сказал ему, что после свадьбы можно будет использовать моё приданое как дополнительное обеспечение?

— Только если понадобится.

Фредерик отвёл взгляд к камину. Этого короткого движения оказалось достаточно: ответ Эмилия уже знала.

— Не отвечай на другой вопрос. Ты сказал?

— Да.

Эмилия долго смотрела на него. Она ожидала злости, но почувствовала усталость. Та самая доброжелательная уверенность Фредерика, которая прежде казалась надёжностью, вдруг обернулась другой стороной: он был искренне убеждён, что сумеет всё устроить лучше остальных.

— Почему мне не сказал?

— Потому что торговля никогда тебя не интересовала.

— Мои деньги меня интересуют.

— Эмилия, я не собирался причинять вред твоей семье. Следующий рейс должен был закрыть долги. Я хотел выиграть время.

— Моим приданым и землёй отца.

— Нашим будущим состоянием, - поправил он, и в ту же секунду понял ошибку.

Эмилия стянула перчатки и положила их на колени, чтобы Фредерик не заметил дрожь в пальцах.

— Ты уже распоряжаешься тем, что ещё не принадлежит тебе.