Книга Пока сердце помнит, страница 26 – Надежда Ковалёва

Ответы из Лондона пришли в конце мая, через неделю после ссоры в конюшне. Доминик пытался убедить себя, что эти семь дней посвятил делу Уинтеров, а не тому, чтобы держаться подальше от Эмилии. Получалось плохо. Он дважды ездил в город, отправил несколько писем людям, которых знал по портам, и каждый вечер спрашивал себя, где она и виделась ли с Фредериком.

Натаниэль разложил бумаги на большом столе библиотеки. Эдвард стоял у окна; Николас расположился на подлокотнике кресла, хотя рядом было три свободных стула. Доминик читал письмо бывшего корабельного маклера из Лондона уже второй раз.

— Два судна выбили у них почву из-под ног, - сказал Доминик.

— «Мэри Эллен» затонула у Мадейры, - уточнил Натаниэль. - «Провиденс» числится задержанным в Лиссабоне, но никто из наших людей не видел его почти два месяца.

— И уже заложили груз «Провиденса», хотя судно ещё не пришло, - добавил Доминик.

Эдвард взял со стола копию кредитного обязательства.

— И взяли деньги под груз, которого ещё нет. Рискованно, но само по себе не преступление. Смотри дальше.

Эдвард положил рядом две копии. Один и тот же груз - сто восемьдесят бочек ямайского сахара - значился обеспечением у двух кредиторов: девять тысяч фунтов в одном месте и семь с половиной в другом.

Николас перестал улыбаться.

— Насколько всё плохо? - спросил Николас.

— Если «Провиденс» не придёт, им нечем платить, - ответил Доминик. - Тогда кредиторы пойдут за землёй и имуществом поручителей.

— Сэр Эдмунд, - сказал Натаниэль.

Доминик кивнул.

— Уэсткотт знает? - спросил Эдвард.

— Он должен знать хотя бы часть. Его подпись есть на переписке о новом кредите, - ответил Доминик.

Доминик положил бумагу на стол и сразу почувствовал привычное желание действовать. В порту на раздумья часто не было времени: если видишь шторм, убираешь паруса; если судно течёт, ищешь пробоину. Он не понимал, почему с людьми всё должно быть сложнее.

— Я поговорю с сэром Эдмундом, - решил Доминик.

— С Эмилией, - поправил Эдвард.

Доминик постучал пальцем по краю письма.

— Эдмунд подписывает бумаги, - возразил Доминик.

— Но замуж выходит Эмилия, - напомнил Эдвард.

— Она не станет слушать, - сказал Доминик.

— Пусть решит сама, - ответил Эдвард.

Доминик вскинул взгляд.

— Если она ошибётся? - спросил Доминик.

— Тогда ошибка будет её, - спокойно сказал Эдвард.

Слова раздражали потому, что были справедливы. Доминик уже собирался возразить, когда дверь открылась и вошла Элизабет. Судя по выражению лица, последнюю фразу она услышала.

— Послушай брата, - сказала Элизабет. - Иногда он говорит разумные вещи.

Эдвард повернулся к жене.

— Иногда? - переспросил Эдвард.

— Не отвлекайся, дорогой, - ответила Элизабет.

Николас прыснул. Элизабет подошла к столу и просмотрела верхнее письмо.

— Эмилия не глупа. Покажите ей это. Она сама задаст нужные вопросы, - добавила Элизабет.

Доминик ничего не ответил. Так он и собирался поступить. По крайней мере, пока через час не оказался у Уинтеров и не увидел сэра Эдмунда одного в кабинете.

Разговор начался невинно. Доминик спросил, вкладывал ли тот ещё деньги в «Баркли и Холл», потом показал письма. Сэр Эдмунд побледнел и достал из ящика бумаги, о которых дочь не знала. Он уже поручился за двенадцатитысячный кредит компании; при неплатеже под удар попадали около трёхсот акров к западу от реки.