Книга Пока сердце помнит, страница 23 – Надежда Ковалёва

-Потому что ты раздражаешь.

-Это семейное.

Эмилия рассмеялась, но смех быстро стих.

-Я не могу снова стать той девочкой.

-Не станешь. Даже если полюбишь Доминика снова, это будет не та любовь. Ты уже не та.

-Я не сказала, что люблю его.

-Я тоже.

Розалинда не давила дальше, и Эмилия была ей за это благодарна. Когда подруга ушла, она еще долго сидела у погасшего камина. Старые воспоминания объясняли, почему рядом с Домиником ей страшно; сегодняшний поцелуй -почему так трудно от него отойти. Второе тревожило сильнее.

За ужином в Бомонт-Холле Николас наблюдал за братом минут пять, прежде чем решил, что выдержал достаточно. Доминик сидел справа от Эдварда и резал мясо с таким сосредоточенным видом, словно от ровности ломтиков зависела безопасность королевства. За все это время он почти не притронулся к еде.

-Ты кого-то убил?

Доминик поднял голову.

-Нет.

-Тогда почему выглядишь так, словно очень хотел, но тебе помешали?

-Отстань.

Натаниэль, читавший у тарелки сложенное письмо, перевернул страницу.

-Он поцеловал Эмилию.

Вилка Доминика звякнула о фарфор. Розалинда застыла с бокалом в руке, Элизабет закашлялась, а Николас просиял так, будто ему сообщили о неожиданном наследстве.

-Что? -выдохнула Розалинда.

Доминик медленно повернулся к Натаниэлю.

-Откуда ты знаешь?

-У тебя на воротнике след пудры.

Доминик машинально посмотрел вниз. Николас не выдержал и согнулся от смеха.

-Нет там ничего.

Доминик некоторое время молчал, словно выбирал, которого из братьев придушить первым.

-Я тебя ненавижу.

-Но поцеловал? -не отступала Розалинда.

-Розалинда, -произнес Эдвард тем особенным тоном, который обычно заставлял слуг бесшумно исчезать из комнаты.

-Я молчу.

-Ты физически не умеешь молчать, -заметил Николас.

Доминик допил вино. Вкус показался кислым. Он видел перед собой не столовую, а конюшенный двор Уинтер-парка: раскрасневшееся лицо Эмилии, ее пальцы у собственных губ и тот страшный миг, когда она сказала: «Теперь можешь смеяться». Он целовал женщин прежде, и ни один поцелуй не преследовал его потом за семейным столом.

Элизабет спросила мягче:

-И что теперь?

-Ничего.

Пять пар глаз одновременно повернулись к нему.

-Что? -раздраженно спросил Доминик.

Николас покачал головой.

-Иногда природа действительно жестока. Тебе дала рост, лицо и деньги. На рассудок уже не хватило.

Доминик поднялся, но Эдвард даже не повысил голоса:

-Сиди.

Он сел. Не потому, что старший брат приказал -так, во всяком случае, Доминик немедленно объяснил себе происходящее.

Эдвард отложил нож.

-Ты любишь ее?

-Причем здесь любовь?

Теперь молчание было другим. Натаниэль снял очки, Розалинда закрыла лицо ладонью, а Николас тихо произнес:

-Он безнадежен.

-Это был поцелуй, -сказал Доминик.

-Для тебя, возможно, -ответила Элизабет.

Элизабет не стала продолжать. Доминик вспомнил лицо Эмилии после поцелуя -не собственную ревность и не свое желание, а ее внезапные слезы. Есть расхотелось сразу.

Позже тем же вечером Эмилия стояла у окна своей спальни в Уинтер-парке. В комнате горела только одна свеча, и ее пламя дрожало каждый раз, когда ветер проникал сквозь щель в раме. На туалетном столике лежало кольцо Фредерика, которое она сняла перед сном, как делала всегда. Сегодня блеск камня почему-то раздражал.