Книга Пока сердце помнит, страница 24 – Надежда Ковалёва

Она коснулась губ. Этого делать не следовало. Тем более -вспоминать, как Доминик замер на одно короткое мгновение, словно сам испугался того, что собирался сделать, а затем поцеловал ее с яростью человека, который долго спорил с самим собой.

Эмилия ненавидела, что ответила. Ненавидела, что тело узнало его раньше разума, что десять лет спокойствия можно было поколебать одним прикосновением. Но больше всего ее пугало другое: рядом с Домиником она снова чувствовала больше, чем хотела. Рядом с Фредериком все было проще.

Он не заставлял сердце биться быстрее от одного поворота головы; с ним можно было строить жизнь, не опасаясь, что одно слово разрушит ее.

Снизу донесся голос отца. Фредерик задержался после ужина и теперь прощался с сэром Эдмундом в холле. Через несколько минут раздались шаги, затем тихий стук в дверь.

-Можно?

Эмилия быстро опустила руку.

-Да.

Фредерик вошел без сюртука, с привычно безупречным галстуком, хотя вечер давно закончился. В руках он держал книгу.

-Ты оставила ее в гостиной.

Это был том стихов, который он подарил ей зимой. Эмилия приняла книгу.

-Спасибо.

Фредерик задержался у двери.

-Ты сегодня тихая.

-Устала.

Он не стал требовать объяснений. Только подошел, легко поцеловал ее в лоб и сказал, что завтра привезет отцу шахматную задачу, о которой они спорили. Таким он был чаще всего -внимательным, спокойным, не склонным к бурным сценам. Эмилия смотрела ему вслед и почти сердито напомнила себе, почему согласилась стать его женой.

Но когда дверь закрылась, она снова почувствовала на губах чужой поцелуй.

И это было нечестно по отношению ко всем троим.

Ночью Доминик не спал. Он лежал поверх покрывала, уставившись в темный потолок, и мысленно спорил сначала с Эдвардом, затем с Элизабет, затем с самим собой. Ни один спор не заканчивался его победой.

К рассвету он спустился в конюшни. Арес встретил его недовольным фырканьем: коню явно казалось, что хозяин выбрал неприличный час для столь мрачных размышлений.

-Не смотри так, -пробормотал Доминик, насыпая овес.

-Он всегда так смотрит на людей, которые разговаривают с лошадьми.

Николас стоял в дверях в рубашке и жилете, явно тоже не спавший до конца ночи, хотя по другой причине.

-Ты чего здесь?

-Возвращаюсь.

-Откуда?

-Деликатность -не твоя сильная сторона.

Доминик фыркнул.

Николас подошел к соседнему деннику.

-Я серьезно, Дом. Один поцелуй не дает тебе никаких прав на нее.

-Я не делаю.

-Хорошо. Потому что Эмилия не станет ждать, пока ты наконец разберешься в собственных чувствах.

Доминик резко повернулся.

-Все сегодня решили читать мне проповеди?

-Нет. Я ленив для проповедей. Просто помню ее после твоего отъезда.

Доминик замер.

-Что именно помнишь?

Николас пожал плечами, но лицо его стало серьезнее.

-Первые месяцы она перестала приезжать. Потом вернулась и делала вид, что все прекрасно. С Розалиндой смеялась, с нами спорила. Если кто-то называл твое имя, сразу находила занятие. Думаю, мы все понимали. Кроме тебя, разумеется, потому что тебя здесь не было.

-Почему никто не написал?

-Что именно? «Поздравляем, ты разбил сердце соседской девочке»? Розалинда наверняка пыталась. Ты читал ее письма через одно.

Доминик вспомнил пачку на письменном столе и не стал возражать.

-Я не хочу снова сделать ей больно.