Книга Лидория, страница 51 – Лин Эфа

— Лира потеряет право на замок, которого у неё никогда и не было, — Ашинар встал, и в его голосе снова зазвучала та самая властная нота, от которой по телу бежали мурашки. — Она останется дочерью правителя Северного предела, наш союз не останется в силе, её притязания на Зелёный замок будут аннулированы. Замок не признает её, потому что после Единения у него будет пара хранителей. Двое. Как в древности. Мы станем настолько сильны и могущественны вдвоем, что никакие враги, конфликты и споры улягутся сами собой. Никто не захочет с нами воевать, каждый будет хотеть заключить дружественные отношения.

— Двое, — повторила я, чувствуя, как слово ложится в ладонь, как ключ в замок.

— Двое, — он кивнул, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого я теряла дар речи. — Ты и я. Равные. Связанные. Навсегда. Сильнейшие мира Лидории.

Я смотрела на него, и внутри больше не было борьбы. Только тихое, ровное пламя, которое не жгло, а согревало. Я поняла, что доверяю ему. Не потому что он доказал свою правоту, не потому что его слова были логичнее, чем у Рэйна. А потому что магия внутри меня пела, когда он был рядом, и молчала, когда его не было. Драконья сущность не лжёт, и первозданная магия тоже не лжёт. Они узнавали друг друга, как два голоса одной песни, которые искали друг друга века.

— А Рэйн? — спросила я. — Он предатель?

Ашинар помолчал некоторое время, обдумывая свои слова.

— Рэйн — человек, который слишком долго видел во мне тирана, чтобы поверить, что я могу быть кем-то ещё, — ответил он наконец. — Он не злой. Он запутался. Он искренне верит, что спасает тебя. Но его спасение убило бы и тебя, и Лидорию. Без обряда первозданная магия останется спящей, а связь, уже начатая между нами, начнёт рваться. То, что Рэйн называет «другим способом» — разрушение связи с драконьим родом, — не спасёт замок. Оно убьёт его. Замок существует потому, что драконья кровь течёт в его стенах. Убрать её — всё равно что вынуть сердце из живого тела.

— Значит, Рэйн неправ, Лидория всё же может погибнуть? — прошептала я.

— Рэйн опасен, — поправил Ашинар. — Потому что он действует из лучших побуждений, а это всегда страшнее, чем когда человек действует из корысти. Он верит в свою правоту так же, как Лира верит в своё право на замок. Убеждённых людей невозможно переубедить, их можно только остановить. И да, Лидория действительно погибнет. Ни Рэйн, ни Лира не знают того, что знаю я.

— Я проведу обряд с тобой еще раз, — сказала я. — Не потому что ты убедил меня. Не потому что Рэйн не убедил. А потому что я чувствую: это правильно. Магия внутри меня говорит, что это правильно. И я научилась доверять ей больше, чем словам.

Его лицо изменилось. Неуловимо, но я видела, как напряжение уходит из плеч, как разглаживается морщина между бровей, как губы чуть приоткрываются, будто он хочет что-то сказать и не может.

— Николь... — начал он.

— Но, — я подняла руку, останавливая его, — больше никаких тайн. Ни одной. Если Рэйн прав хоть в чём-то, если есть хоть один риск, о котором ты умолчал, — скажи сейчас. Потому что завтра я войду в Башню Трёх Лун и отдам тебе всё: свою магию, свою волю, свою жизнь. И я должна знать, что отдаю их тому, кто достоин.

Он смотрел на меня долго, так долго, что я уже решила, что не ответит. Но потом он взял мою руку и поднёс к губам. Его поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но от него по всему телу пробежала волна тепла, и магия внутри вздрогнула, как струна, которую тронули пальцем.