Книга Лидория, страница 50 – Лин Эфа

— Но я все еще не очень понимаю, при чём здесь я? — я сжала подлокотники кресла. — То есть я хотела сказать, почему именно я?

— Потому что в твоей прошлой жизни ты умерла, не успев раскрыть свой дар, — Ашинар произнёс это так осторожно, будто боялся, что слова разобьют меня. — На Земле ты была обычной девушкой, но в тебе дремала сила, которой ты никогда не пользовалась. Чувствовала ли ты когда-нибудь, что отличаешься от других? Что чувствуешь вещи, которые другие не замечают? Что знаешь ответы, не понимая откуда?

Я замерла. Да. Да, я чувствовала. Всю жизнь. Это странное ощущение, будто я стою на пороге чего-то огромного, но дверь заперта, а ключ потерян.

— Обряд Единения не просто привяжет тебя к замку и нас с тобой, — продолжил Ашинар. — Он разбудит твою первозданную магию. Ту, что дремала в тебе всю жизнь. И тогда ты станешь не источником, а равной. Равной замку, равной мне, равной самой Лидории. Ты не сгоришь. Ты расцветёшь.

— А ты? — прошептала я. — Что будет с тобой?

— Я перестану быть последним, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько уязвимости, что у меня сжалось сердце. — Впервые за сотни лет я не буду один. Моя драконья сущность найдёт пару. Не подругу, не союзницу — пару. Ту, с которой можно быть собой. Настоящим. Без масок, без страха, без этого проклятого образа тирана, который я нёс, как панцирь. Потому что был один, несмотря на последователей.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри рушится стена за стеной. Обида, гнев, недоверие — всё таяло, как лёд под солнцем, оставляя только обнажённое, сырое чувство, которое я боялась назвать.

— Почему ты не сказал мне этого сразу? — прошептала я. — Почему вместо правды дал мне крошки, обрывки, полуправду? Почему заставил меня проходить через этот ад?

Ашинар опустил голову. Но в его глазах я не видела никакого раскаяния. Ему не было стыдно передо мной, он не чувствовал вины.

— Потому что я боялся, — признался он, и это признание стоило ему больше, чем любое другое. — Боялся, что ты не поверишь. Боялся, что сбежишь, как уже сбегала. Боялся, что если скажу слишком много, ты решишь, что я пытаюсь привязать тебя к себе красивой сказкой. А если скажу слишком мало — что ты не поймёшь, насколько всё серьёзно. Я не умею балансировать, Николь. Я умею управлять замком, сдерживать магию, пугать врагов, но я не умею быть честным с женщиной, которая мне дороже всего на свете.

Его руки легли на мои, тёплые, тяжёлые, и магия между нами снова запела — тихо, нежно, трепетно, как колыбельная.

— Рэйн не знает о первозданной магии, — продолжил Ашинар. — Он знает об обряде только то, что прочитал в старых свитках, которые я хранил в библиотеке. Свитки написаны для одностороннего ритуала, который применялся в древности, когда хранители замка привязывали к нему обычных людей, чтобы подпитать угасающую магию. Те люди действительно сгорали. Это было жестоко и необходимо. Но Единение — не то же самое. Единение — это союз равных. Рэйн читал о привязке и решил, что обряд — это привязка. Он не знает разницы.

Я закрыла глаза. Всё сходилось. Каждая ложь, каждое молчание, каждый недосказанный ответ — всё имело причину. Не благородную, не безупречную, но логичную.

— А Лира? — спросила я, открывая глаза. — Что с ней будет? Если обряд пройдёт, она потеряет всё, чего хотела. Она не остановится.