Книга Смертельная глубина, страница 122 – Уилл Дин

— Не доверяй никому и ничему, – говорит Андре. У него дрожат руки, взгляд мечется по камере. – Возможно, там везде цианид внутри.

Я смотрю на упаковки с противоядием, у меня потеют ладони. Андре оставался здесь, когда я была в мокрой камере. Он мог что-нибудь сделать, повернувшись спиной к камере наблюдения.

— Босс, – говорю я, – нам нужны четыре новых комплекта. От другого поставщика, если это возможно, и за их передачей должны следить с того момента, как заберут у курьера и положат в медшлюз. Это реально?

— Так точно, – отвечает суперинтендант. – Будет сделано. Отбой.

Осталось двадцать минут.

Мы смотрим друг на друга.

— Ничем не хочешь поделиться? – спрашиваю я.

— Что?

— Сейчас самое время.

Стрелка на манометре почти подобралась к значению уровня поверхности.

— Ничем, – говорит он, скрещивая руки.

— Ничем?

Он неловко ерзает на скамье и поправляет коробки на столе, чтобы те стояли ровно.

— Я уверена, что с лекарствами все нормально, – говорю я скорее для того, чтобы успокоить себя. Поверхностное дыхание никак не облегчает мое состояние. – У нас паранойя.

— Погибли четверо из шести водолазов, – гавкает Андре сквозь сжатые зубы. – У нас есть все причины для чертовой паранойи, не думаешь?

Он встает и кричит:

— Работаем сообща, ребята. Вы должны показать себя на все сто.

Пока Андре произносит эти слова, его трясет от гнева или от страха. На его длинной шее проступает краснота. Невозможность поспать и злость.

— Ты с ними заодно? – говорит он. – Почему ты нас снимала? Почему продолжаешь погружения?

У меня падает челюсть. Я не знаю, с чего начать.

— Меньше двадцати минут, – гремит голос Халвора. – Осталось совсем чуть-чуть. Отбой.

Я понимаю, что сдираю кусочки кожи с пальцев. Защитный механизм. Когда жизнь становится слишком тяжелой или мысли чересчур донимают, я начинаю обдирать заусенцы или тонкую кожу на костяшках. Когда проводишь в барокамере месяц или около того, кожа с верхнего слоя ладоней отслаивается и сходит хлопьями – мы это называем «рука водолаза». И обдирать ее становится гораздо проще и приятнее.

— Девятнадцать минут, – говорю я.

— Четверо человек мертвы, – говорит Андре, в его хриплом голосе звучит сожаление. – А мы сидим тут и ждем чертовых часов.

— Новые упаковки уже едут к вам с курьером, – говорит суперинтендант. – Мне сказали, будут через пять минут. Отбой.

Восемнадцать минут.

Андре начинает сипеть.

— С тобой все нормально, Джо? – спрашивает суперинтендант. – Джо?

— Выживу, – говорит Андре, утирая рот рукавом.

Может быть.

А может быть, и нет.

Мой правый указательный палец начинает дергаться.

— У моего друга должен был родиться ребенок, – говорит Андре.

— Что?

Андре продолжает, не глядя на меня:

— Началась буря, и капитан баржи скомандовал покинуть корабль. Водолазы через иллюминаторы наблюдали за тем, как команда оставляет судно. Потом баржа затонула. Когда они оказались на дне, все люки выбило и водолазы утонули, включая моего друга. Их нашли с прощальными письмами на груди.

Он подходит ко мне с распахнутыми глазами.

Я отстраняюсь:

— В чем дело?

— Я не написал чертово письмо. – Он выглядит как безумец, глаза горят. – Нужно это сделать. Черт. У тебя есть бумага и ручка?

— Осталось четырнадцать минут, Андре.

— За четырнадцать минут многое может случиться, Эллен, – говорит он, почти выплевывая мое имя. – А мне нужно кое-что сказать.